Понятная неполнота телеграфных известий, зачастую тенденциозная их окраска иностранными агентствами делают то, что
разобраться в них более чем затруднительно и вопрос, где правда в них, где ложь — остаётся открытым.
Только после двухмесячной жизни в вагонах, грязных китайских фанзах, в палатках и под открытым небом на биваках, проведя сутки в приближающейся к человеческой обстановке в городе Харбине, можно кое-как
разобраться в том страшном, мучительном впечатлении, которое я вынес из последнего боя под Дашичао — для меня, по крайней мере, несомненно последнего, так как мои нервы окончательно не выдержат повторения подобного испытания.
Количество таких воспоминаний и вопросов возрастало, они становились все противоречивей, сложней. Чувствуя себя не в силах
разобраться в этом хаосе, Клим с негодованием думал:
Многие находили, что у меня есть психологические способности и умение
разбираться в людях, я не склонен ни к иллюзиям очарования, ни к разочарованию и низвержению предметов увлечения.
Неточные совпадения
— Вот у вас все так: можно и не мести, и пыли не стирать, и ковров не выколачивать. А на новой квартире, — продолжал Илья Ильич, увлекаясь сам живо представившейся ему картиной переезда, — дня
в три не
разберутся, все не на своем месте: картины у стен, на полу, галоши на постели, сапоги
в одном узле с чаем да с помадой. То, глядишь, ножка у кресла сломана, то стекло на картине разбито или диван
в пятнах. Чего ни спросишь, — нет, никто не знает — где, или потеряно, или забыто на старой квартире: беги туда…
В прежние года покосы
разбирались мужиками по двадцати рублей за десятину.
— Да у вас
в душе такой хаос теперь, что ничего не найдете, — сказал Катавасов. — Погодите, как
разберетесь немножко, то найдете!
Левин совершенно не понимал,
в чем было дело, и удивлялся той страстности, с которою
разбирался вопрос о том, баллотировать или не баллотировать мнение о Флерове.
Старик, сидевший с ним, уже давно ушел домой; народ весь
разобрался. Ближние уехали домой, а дальние собрались к ужину и ночлегу
в лугу. Левин, не замечаемый народом, продолжал лежать на копне и смотреть, слушать и думать. Народ, оставшийся ночевать
в лугу, не спал почти всю короткую летнюю ночь. Сначала слышался общий веселый говор и хохот за ужином, потом опять песни и смехи.