Нашей разведкой установлено, что 19 июня на южном фронте нашей армии японцы отошли
на линию Хаофан-Бацзядзы-Вафангоу, селение, находящееся в 44 верстах на северо-восток от Сеньючена.
Неточные совпадения
Два военных врача (один из них еврей) работали неутомимо в
линии огня, перевязывая раненых, и когда наши войска стали отходить, доблестные истинные «друзья человечества», несмотря ни
на какие убеждения, не оставили свою опасную работу, пока не довели её до конца.
Не скажу, чтобы я был под пулями и в
линии огня, но грохот орудий и свист, или, лучше сказать, пение пуль — современные пули не свищут, а поют — слышалось около меня совсем близко, и боевая картина была передо мной как
на ладони.
При постепенном притоке к нам свежих сил, японцы, перенёсшие свою операционную
линию на Порт-Артур, рисковали быть запертыми
на Квантунском полуострове «как в бутылке», по удачному выражению одного военного писателя.
Он же вёл поезд,
на котором подполковник Спиридонов провёз артиллерийские снаряды в Порт-Артур по
линии железной дороги, занятой японцами.
— Главным образом потому, что нам приходится вести её
на территории с населением в большинстве не таким,
на которое мы могли бы положиться. Кто поручится, что среди шатающихся по
линиям железных дорог,
на станциях китайцев, нет готовых продать нас японцам. Никто! Большинство китайцев под нашу руку совершают грабежи и этим возбуждают против нас мирное население. Для примера вот случай, о котором мне рассказал только что приехавший из передового отряда офицер.
— В ночь
на 28 июня японцы решили взять штурмом Порт-Артур. Солдатам выдана была усиленная порция «саки» [японская водка.] и «коки» — возбуждающего вещества, и они двинулись, но в темноте попали в волчьи ямы и в сетки, устроенные перед укреплениями, и в
линии фугасов, которые начали взрываться. Русские подпустили их
на довольно близкое расстояние и вдруг зажгли полевые огни и осыпали колонны японцев снарядами из орудий.
Все мы, несмотря
на просьбы генерала, не желавшего подвергать нашу жизнь опасности, так как выстрелы не прекращались, подняли генерала и понесли его из
линии огня. Подбежавший врач Саличев остановил кортеж и тут же под огнём сделал генералу первую перевязку.
Пройдя окопы,
на самом берегу реки, я приостановился и стал расспрашивать стрелков о кавалерии, и уже двинулся вперёд через реку, как блеснула
линия огней с того берега и нас осыпали дождём пуль.
Скромный, двухпаровозный в 40-50 товарных вагонов воинский поезд движется с возможной для него быстротой по Сибирской, Забайкальской и Восточно-Китайской железнодорожным
линиям, останавливаясь не только
на станциях, но и
на разъездах, чтобы пропустить редкие пассажирские поезда, а главным образом порожний подвижный состав, уже сдавший свои живые грузы и спешащий за новыми.
— Да, я уж здесь служил при Алексее Петровиче, [Ермолове. (Прим. М. Ю. Лермонтова)] — отвечал он, приосанившись. — Когда он приехал
на Линию, я был подпоручиком, — прибавил он, — и при нем получил два чина за дела против горцев.
Брови придавали особенную красоту глазам: они не были дугообразны, не округляли глаз двумя тоненькими, нащипанными пальцем ниточками — нет, это были две русые, пушистые, почти прямые полоски, которые редко лежали симметрично: одна
на линию была выше другой, от этого над бровью лежала маленькая складка, в которой как будто что-то говорило, будто там покоилась мысль.
Квартальные нравственно и физически истерзались; вытянувшись и затаивши дыхание, они становились
на линии, по которой он проходил, и ждали, не будет ли приказаний; но приказаний не было.
— Теперь я пока все-таки мужчина, пятьдесят пять всего, но я хочу и еще лет двадцать
на линии мужчины состоять, так ведь состареюсь — поган стану, не пойдут они ко мне тогда доброю волей, ну вот тут-то денежки мне и понадобятся.
Неточные совпадения
Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива природы, венчанные дерзкими дивами искусства, города с многооконными высокими дворцами, вросшими в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие в домы, в шуме и в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова посмотреть
на громоздящиеся без конца над нею и в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные одна
на другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные
линии сияющих гор, несущихся в серебряные ясные небеса.
Весь мокрый, вошел он в двадцать минут двенадцатого в тесную квартирку родителей своей невесты,
на Васильевском острове, в третьей
линии,
на Малом проспекте.
Раскольников молча взял немецкие листки статьи, взял три рубля и, не сказав ни слова, вышел. Разумихин с удивлением поглядел ему вслед. Но, дойдя уже до первой
линии, Раскольников вдруг воротился, поднялся опять к Разумихину и, положив
на стол и немецкие листы и три рубля, опять-таки ни слова не говоря, пошел вон.
Нос образовал чуть заметно выпуклую, грациозную
линию; губы тонкие и большею частию сжатые: признак непрерывно устремленной
на что-нибудь мысли.
— Вот вы этак все
на меня!.. — Ну, ну, поди, поди! — в одно и то же время закричали друг
на друга Обломов и Захар. Захар ушел, а Обломов начал читать письмо, писанное точно квасом,
на серой бумаге, с печатью из бурого сургуча. Огромные бледные буквы тянулись в торжественной процессии, не касаясь друг друга, по отвесной
линии, от верхнего угла к нижнему. Шествие иногда нарушалось бледно-чернильным большим пятном.