Мы убеждены, что и настоящее отступление русской армии будет занесено на страницы мировой
военной истории, как пример выдающейся тактики в колониальной войне, каковой несомненно является для России война с Японией на полях Маньчжурии.
Вижу, вижу, батюшка Родион Романович, смеетесь вы надо мною, что я, такой статский человек, все из
военной истории примерчики подбираю.
— Опасность в скачках военных, кавалерийских, есть необходимое условие скачек. Если Англия может указать в
военной истории на самые блестящие кавалерийские дела, то только благодаря тому, что она исторически развивала в себе эту силу и животных и людей. Спорт, по моему мнению, имеет большое значение, и, как всегда, мы видим только самое поверхностное.
Все у него ладно, во всех научных дисциплинах хорошие отметки: по тактике, военной администрации, артиллерии, химии,
военной истории, высшей математике, теоретической топографии, по военному правоведению, по французскому и немецкому языкам, по знанию военных уставов и по гимнастике.
— Да? непобедим, как и везде! и на поле сражения, и на зеленом поле! А я с вами, генерал, когда-нибудь намерен серьезно поспорить! Переправа через Вьюлку — это, бесспорно, одно из славнейших дел новейшей
военной истории, но ошибочка с вашей стороны таки была!
Неточные совпадения
— Без организации, без оружия, без людей, без открытой границы, без всякой опоры выступить против сильной
военной державы и продержаться с лишком год — такого примера нет в
истории… Хорошо, если б другие народы переняли. Столько геройства не должно, не может погибнуть, я полагаю, что Галиция готова к восстанию?
Как объяснить, с точки зрения славянофильской философии русской
истории, возникновение огромной империи
военного типа и гипертрофии государства на счет свободной народной жизни?
Также не напрасно прошла для Гладышева и
история его старшего брата, который только что вышел из
военного училища в один из видных гренадерских полков и, находясь в отпуску до той поры, когда ему можно будет расправить крылья, жил в двух отдельных комнатах в своей семье.
Лондон в
истории русской эмиграции сыграл, как известно, исключительную роль. Там был водружен первый по времени «вольный станок», там раздавался могучий голос Герцена; туда в течение нескольких лет совершалось и тайное и явное паломничество русских — не одних врагов царизма, а и простых обывателей: чиновников, литераторов, помещиков,
военных, более образованных купцов.
И на первых же порах в мое редакторство попалась повесть какого-то начинающего автора из провинции из быта кавалерийского полка, где рассказана была
история двух закадычных приятелей. Их прозвали в полку"Сиамские близнецы". Разумеется, она попала к
военному цензору, генералу из немцев, очень серьезному и щекотливому насчет
военного престижа.