Неточные совпадения
Граф Алексей Андреевич продолжал сидеть
за письменным столом, угрюмо устремив взгляд на двигавшуюся стрелку стоявших на письменном столе
часов.
Этот чин составлял его радость и гордость, и он требовал неукоснительно от всех величания себя «вашим превосходительством», бранясь и негодуя по целым дням и
часам за неисполнение кем-нибудь этого акта чинопочитания.
— Ну и пусть ходит, Талечка ее любит, и ей с ней все веселее, чем одной-то с книгами… Еще ум
за разум зайдет, не в
час будет сказано… А теперь, старуха, пойдем чай пить!.. — уже более ласково сказал он.
— Напугали вы меня, ваше превосходительство, понапрасну только, снова повторю: не начальник граф Алексей Андреевич, а золото для помнящих присягу служак, сказочно, можно сказать, случилось это, все повышения и ордена
за обедом в какой-нибудь
час времени получил… — залпом выпалил Костылев.
— В добрый
час ты попал, таких
часов у него раз, чай, лет в десять бывает… рад
за тебя, рад, хотя многих людей знаю, которые фаворитами его быть
за бесчестие почитают и по-моему правильно.
Он готов был бы лучше перенести все муки отвергнутой любви, умереть у ног недосягаемого для него кумира, чем видеть этот кумир поверженным — ему казалось это оскорблением своего собственного чувства, унижением своего собственного «я», того «я», которым он
за несколько
часов до этого охотно бы пожертвовал для боготворимой им девушки.
Молчаливая, задумчивая, ходила она из угла в угол по своей комнате, или по целым
часам сидела
за книгой, видимо, не читая ее, но лишь уставившись глазами в страницу: мысли ее были далеко.
Девочка, боготворившая свою «тетю Талю», с охотой просиживала с ней долгие
часы за книгой или беседой.
— Да молодцы-то мои, что со мной в известном деле были, боюсь без меня распояшутся, набедокурят, что так первое-то время все
за ними мой глазок смотреть надобен, не ровен
час…
— Вот что, — начал он снова слабым голосом, — я чувствую, что не только мои дни, но и
часы уже сочтены, — здесь больной снял с шеи зашитый холщевый мешочек на шнурке, — восемьсот рублев, скопленных во всю мою жизнь, пятьсот возьми себе на разживу, на пятьдесят рублев похоронишь и крест поставишь, другие пятьдесят раздашь нищим, а двести рублев внесешь в Невскую лавру — сто отдашь на поминовение о здравии рабы Божией Натальи, а сто на вечное поминовение
за упокой души рабы Божией Настасьи… Не забудешь?
На другой день,
за час до назначенного времени для представления графу, он уже был в знаменитом Грузине — резиденции Алексея Андреевича.
— Полноте, что
за церемонии! Мы бесхитростные иноки; с нами все светские этикеты можно отложить в сторону. Во-первых, позвольте узнать, где оставлены ваши вещи, а во-вторых, позвольте предложить вам скромную монашескую трапезу. Вы, я думаю, еще не обедали, не так как мы уже успели оттрапезовать, несмотря на то, что только первый
час в исходе.
Новость и неизвестность его положения, огромный храм с иконостасом, украшенный щедро золотом и драгоценными каменьями, на которых играл свет восковых свечей и лампад, поражающее пение, стройный ряд монахов в черной одежде, торжественное спокойствие, с каким они молились Богу — словом, вся святость места ясно говорила
за себя и невольно заставляла пасть во прах и молиться усердно. Несмотря на то, что вечерня продолжалась
часа три, Михаил Андреевич не почувствовал ни утомления, ни усталости.
Кредиторы
за последнее время злобно осаждали Евгения Николаевича, и последний с
часу на
час, поддерживаемый лишь кредитом добродушной Москвы, ожидал кризиса, после которого он мог очутиться буквально нищим.
25 ноября, в 7
часов вечера, курьер прибыл в ту минуту, когда великие князья садились
за стол. Цесаревич вышел и удалился в свой кабинет, откуда через несколько минут прислал сказать, что обедать не будет.
Государь продолжал ждать Михаила Павловича, а его приезд, как оказалось после, замедлился, несмотря на поспешность отправления и быстроту переезда, оттого, что посланный
за ним поспел в Ненналь только в два
часа пополудни того же 13 числа.
— После этого вы отвечаете мне головою
за спокойствие столицы, а что до меня, если буду императором хоть на один
час, то покажу, что был того достоин!
Официальные, или, если можно так выразиться, протокольные источники произведенного следствия видят главными виновниками вспыхнувшего
за несколько
часов заговора представителей нашей армии, мы же полагаем, что эти «представители» только явились олицетворением русской пословицы: «В семье не без урода», — и никакого отношения к общему настроению русской армии того времени иметь не могли, что красноречиво доказывается быстрым подавлением «безумного дела» тою же, всегда преданной престолу армиею.
Близкая соседка Погореловой Ольга Николаевна Хвостова была ее давнишней и задушевной приятельницей. Не раз Ираида Степановна обращалась к ней
за более крупными суммами, которых не имела в своем распоряжении, но которые были нужны для поддержки того или другого лица, могущего поправить свои дела при своевременной помощи, и никогда не встречала отказа. Возвращенные деньги Погорелова в тот же
час отправляла к Хвостовой.
Был первый
час дня. Петра Валерьяновича не было дома, он куда-то уехал по делам. Ольга Николаевна сводила счеты в кабинете, а Екатерина Петровна сидела в угловой гостиной
за пяльцами. Она вышивала мужу туфли и, надо сознаться, что вышивала не очень прилежно, так как работа была начата чуть ли не с первой недели после их брака.
Так же держала она у своей груди тряпочную куклу, принимая ее
за своего ребенка, те же заунывные звуки по целым
часам оглашали комнату, в которой она сидела, бессмысленно устремив глаза в одну точку.
Тела убитых плавали в крови до утра, и уже
часу в десятом их отнесли
за штаб.
На первых порах несчастной женщине показалось, что она проснулась от тяжелого, страшного сна, но восстановив подробности всей прошедшей
за какие-нибудь четверть
часа у склепа сцены, она должна была оставить эту отрадную надежду.
Неточные совпадения
Хозяин, казалось, сам чувствовал
за собою этот грех и тот же
час спросил: «Не побеспокоил ли я вас?» Но Чичиков поблагодарил, сказав, что еще не произошло никакого беспокойства.
— Ребята сделали отлично! — сказал Петр Петрович. —
За это вам по чапорухе водки и кулебяка в придачу. Откладывайте коней и ступайте сей же
час в людскую!
От такого предложения никто не мог отказаться. Свидетели уже при одном наименованье рыбного ряда почувствовали аппетит; взялись все тот же
час за картузы и шапки, и присутствие кончилось. Когда проходили они канцелярию, Иван Антонович кувшинное рыло, учтиво поклонившись, сказал потихоньку Чичикову:
Чичиков кинул вскользь два взгляда: комната была обвешана старенькими полосатыми обоями; картины с какими-то птицами; между окон старинные маленькие зеркала с темными рамками в виде свернувшихся листьев;
за всяким зеркалом заложены были или письмо, или старая колода карт, или чулок; стенные
часы с нарисованными цветами на циферблате… невмочь было ничего более заметить.
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же
час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть, на своих ли местах сторожа, которые стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего
за воровство и дурное поведение, возвратился в свою комнату.