Неточные совпадения
Потеряв не так давно свою мать, оставившую ему, как единственному сыну, — отца он лишился ранее, — хорошее независимое
состояние, он выхлопотал себе перевод в
тот гвардейский полк, где служили Николай Павлович и Кудрин, и сразу почувствовал к ним род немого обожания.
Екатерина Петровна два дня, в которые она не видала Талечку, с
того памятного, вероятно, читателю свидания, была в страшно удрученном
состоянии духа.
Тот же домашний доктор Хомутовых Федор Карлович Кранц, вылечивший Талечку от физической болезни, когда старики Хомутовы передали ему о странном
состоянии духа их дочери, посоветовал доставлять ей как можно более развлечений.
Срок пребывания графини Натальи Федоровны в Грузине все уменьшался и уменьшался. Это, как мы заметили, чрезвычайно радовало ее, хотя жизнь в Петербурге не сулила ей ничего утешительного, но она находилась в
том состоянии нервного возбуждения, когда всякая предстоящая перемена в жизненном строе, хотя бы даже к худшему, встречается с удовольствием.
Не изменил Андрей Павлович своему деликатному отсутствию любопытства даже тогда, когда приехал к своему приятелю вечером
того дня, в который состоялось неожиданное для обоих свидание Николая Павловича с графиней Аракчеевой, описанное нами в одной из предыдущих глав, хотя застал своего приятеля в исключительно возбужденном
состоянии духа.
В долгу, как в шелку, он вечно нуждался в деньгах, кредит же почти исчез после
того, как он принужден был снять военный мундир, имевший большое значение в глазах и поставщиков, и ростовщиков
того времени. Бесконтрольное и безотчетное распоряжение хотя и незначительным
состоянием его кузины было ему на руку; он, что называется, оперился и пошел чертить, так что домой не появлялся подчас по нескольку дней.
— Передайте ее сиятельству, что при всем моем желании, я не могу исполнить ее просьбы, так как особа, по ходатайству которой она обратилась ко мне с письмом, несколько дней
тому назад утопилась в припадке умственного расстройства… Вероятно, и к ней являлась она в болезненном
состоянии.
Оба они в один год сошли в могилу, почти следом за своей монархиней, когда их единственной дочери шел двадцать шестой год, не оставив ей никакого
состояния, кроме знатности и красоты. Последняя в
тот романтический век была сама по себе хорошим капиталом, не в
том смысле, как понимается это выражение теперь, а действительным
состоянием, обеспечивающим девушку на всю жизнь и делающим ее счастливой и довольной.
В таком страшном
состоянии Хвостова возвратилась в Москву до
того, как мы уже сказали, изменившаяся, что домашние и знакомые прямо не узнали ее.
Чуткое сердце старухи Хвостовой угадало причины этого
состояния духа выздоравливающего и занялось изысканием средств оказать ему радикальную помощь. Она поняла, что все здесь, в Москве и московском доме должно было напоминать молодому человеку
ту, за которую он неустрашимо посмотрел в глаза преждевременной смерти. Его надо было по совершенном выздоровлении удалить из этого дома, из Москвы.
Лазарев рассказал о приеме, сделанном ему цесаревичем по приезде его в Варшаву: сначала Константин Павлович нахмурил брови при титуле «величество», данном ему адъютантом и выразил живейшее огорчение, узнав о принесенной ему присяге, он хотел, чтобы Лазарев тотчас же отправился в Петербург, но когда последний извинился
состоянием здоровья и просил позволения отдохнуть несколько часов,
то великий князь держал его как пленника в Бельведерском дворце, строго приказав ему не сноситься ни с кем.
Теперь же, когда эта мысль о будущем пришла ему в голову, все изменилось в его мыслях: он сразу как бы понял
то, что в нормальном
состоянии должен был бы понять давно. Он понял, что долго в таком положении он быть не может, что каждый день могут прийти разбирать полуразрушенную барку и лишить этим его крова.
Это
состояние мужа не ускользнуло от графини. Ей стало жалко его, она поняла
то внутреннее чувство, которое царило в эту минуту в ее сердце. Ей страстно захотелось чем-нибудь утешить его.
27 ноября 1825 года — в
тот день, когда Петербург уже присягал новому государю, в Москву прибыло известие несколько утешительное о
состоянии здоровья Александра Павловича, но это был последний луч угасающей надежды.
На Татьяну Борисовну, как выражались дворовые села Грузина, «находило» — она
то убегала в лес даже в суровую осень и пропадала там по целым дням, пока, по распоряжению графа, посланные его не находили ее сидящей под деревом в каком-то оцепенении и не доставляли домой,
то забиралась в собор и по целым суткам молилась до изнеможения, и тут уже никакие посланные не в
состоянии были вернуть ее в дом, пока она не падала без чувств и ее не выносили из церкви на руках,
то вдруг, выпросив у графа бутылку вина, пила и поила вином дворовых девушек, заставляла их петь песни и водить хороводы, сама принимала участие в этих забавах, вдруг задумывалась в самом их разгаре, а затем начинала неистово хохотать и хохотала до истерического припадка.
Читатель, без сомнения, догадался, что Сергей Дмитриевич под угрозой увез Екатерину Петровну из Москвы на самом деле не для нежных воспоминаний сладких поцелуев прошлого, а лишь для
того, чтобы обеспечить себе привольное будущее: он ни на минуту не задумался уничтожить когда-то близкую ему женщину, которая стояла преградой к получению его сыном Евгением, опекуном которого он будет состоять как отец, наследства после не нынче-завтра могущего умереть Петра Валерьяновича Хвостова, — Талицкий навел о
состоянии его здоровья самые точные справки, — завещавшего все свое громадное
состояние своей жене Зое Никитишне, в которой он, Сергей Дмитриевич, с первого взгляда узнал Катю Бахметьеву.
Потухающий взгляд Алексея Андреевича принял какое-то восторженно-молитвенное выражение. Из глаз по временам капали крупные слезы. На присутствующих это
состояние больного производило тяжелое впечатление. Так просидел он почти всю ночь и тихо скончался в субботу утром, в
то самое время, когда за заутреней носили плащаницу вокруг грузинского собора.
Неточные совпадения
— Так как моя бричка, — сказал Чичиков, — не пришла еще в надлежащее
состояние,
то позвольте мне взять у вас коляску. Я бы завтра же, эдак около десяти часов, к нему съездил.
Он был бледный, убитый, в
том бесчувственно-страшном
состоянии, в каком бывает человек, видящий перед собою черную, неотвратимую смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
Щеки этого арбуза,
то есть дверцы, носившие следы желтой краски, затворялись очень плохо по причине плохого
состояния ручек и замков, кое-как связанных веревками.
Можно было сравнить его внутреннее
состояние души с разобранным строеньем, которое разобрано с
тем, чтобы строить из него же новое; а новое еще не начиналось, потому что не пришел от архитектора определительный план и работники остались в недоуменье.
За ужином тоже он никак не был в
состоянии развернуться, несмотря на
то что общество за столом было приятное и что Ноздрева давно уже вывели; ибо сами даже дамы наконец заметили, что поведение его чересчур становилось скандалезно.