Неточные совпадения
«Спихнули
дочку против воли, породниться со мной захотели! —
думал он со злобой
о стариках Хомутовых. — Тоже святошей прикидывается, а сама сохнет под кровлей законного мужа по любви к другому, чай, сбежала бы давно, кабы не страх да не стыд, который видно не весь потеряла… — продолжал он свои размышления уже по адресу своей жены. — Надо за нею глаз да глаз, недаром пословица молвится: „в тихом омуте черти водятся“».
Неточные совпадения
— Кушай, Верочка! Вот, кушай на здоровье! Сама тебе принесла: видишь, мать помнит
о тебе! Сижу, да и
думаю: как же это Верочка легла спать без чаю? сама пью, а сама все
думаю. Вот и принесла. Кушай, моя
дочка милая!
— Слушай, тятя, что я скажу, — быстро подняв голову, молвила Груня с такой твердостью, что Патап Максимыч, слегка отшатнувшись, зорко поглядел ей в глаза и не узнал богоданной
дочки своей. Новый человек перед ним говорил. — Давно я
о том
думала, — продолжала Груня, — еще махонькою была, и тогда уж
думала: как ты меня призрел, так и мне надо сирот призирать. Этим только и могу я Богу воздать… Как
думаешь ты, тятя?.. А?..
— Я не столько для себя самой, сколько для тебя же отговариваю. Зачем ты едешь? Искать счастья? Да разве тебе здесь нехорошо? разве мать день-деньской не
думает о том, как бы угодить всем твоим прихотям? Конечно, ты в таких летах, что одни материнские угождения не составляют счастья; да я и не требую этого. Ну, погляди вокруг себя: все смотрят тебе в глаза. А
дочка Марьи Карповны, Сонюшка? Что… покраснел? Как она, моя голубушка — дай бог ей здоровья — любит тебя: слышь, третью ночь не спит!
— Ела я и всё
думала про Перфишкину
дочку… Давно я
о ней
думаю… Живёт она с вами — тобой да Яковом, — не будет ей от того добра,
думаю я… Испортите вы девчонку раньше время, и пойдёт она тогда моей дорогой… А моя дорога — поганая и проклятая… не ходят по ней бабы и девки, а, как черви, ползут…
Капочку ей жаль было больше. Особенно, как мы знаем, наполняла ум княжны ее предсмертная исповедь. Быть может, в силу этого она с таким сравнительным равнодушием
думала о потере жениха, или же в ней сказывалась балованная
дочка, которая с колыбели привыкла считать себя центром и для которой люди представлялись лишь исполнителями ее прихотей и капризов.