Неточные совпадения
Вследствие такого бесцеремонного приглашения, Аракчеев, будучи и сам артиллеристом, заинтересовался личностью капитана, вошел к нему, подсел к столику и у них завязалась оживленная беседа. На вопрос
графа, зачем капитан едет в Петербург, тот, не подозревая, что видит перед собою Аракчеева, брякнул, что едет объясниться с таким-сяким Аракчеевым и
спросить, за что он, растакой-то сын, преследует его, причем рассказал все свое горе.
Кого только здесь ни
спрашивал, зачем бы его мог вызвать
граф, никто ничего не знает.
— Что с тобой, Мишук? — нежно
спросил его
граф.
— Ведь молодая-то, пожалуй, и не пойдет? — лукаво
спросил граф, взглянув на Талечку.
Федор Николаевич решил все-таки, когда
граф сделает дочери предложение, стороной и деликатно
спросить его об этой Настасье. Наступил первый день нового 1806 года.
— Да с чего вы-то волнуетесь? —
спросил невинным тоном Егор Егорович. — Я, признаться, не ожидал, что это произведет на вас такое впечатление,
графа же ведь вы не любите?
— Это какой Зарудин… Павла Кирилловича сынок?.. —
спросил граф.
— Какая же,
граф, ваша жена хитрая, люди по ней с ума сходят, а она невинно
спрашивает, что с ним случилось…
— С кем это вы изволили сегодня прогуливаться по кладбищу?.. — глядя на нее в упор,
спросил вернувшийся из дворца
граф за вечерним чаем, когда они остались с глазу на глаз.
— Какою ценою может приобрести его теперь Россия? —
спросил граф.
— Ты как попала сюда, старая карга? —
спросил ее
граф.
— Графу-то Петр Федорович доложил? —
спросил староста.
— Мы с ним старые знакомые, — сказал
граф, обернувшись к Клейнмихелю. — Не так ли? — обращаясь снова к Петру Валериановичу и пристально глядя на него,
спросил Алексей Андреевич.
Его учили и молитвам, только не для того, чтобы молиться Богу, а для того, чтобы он твердо и бойко мог прочесть их, когда графу-отцу вздумается
спросить его.
— Скажите, Бога ради, чей я сын? — робко
спросил он
графа. В тоне его голоса слышалась непритворная мольба.
— Кажется, воспитание было дано отличное, — продолжал, между тем,
граф, как бы говоря сам с собою, — и все было сделано, чтобы образовать человека, как следует быть дворянину, но ничто не пошло в прок. Вам и не скучно без занятия? —
спросил он, обращаясь уже прямо к Шуйскому.
Когда великий князь Николай Павлович
спросил об этих подозрительных сходках у
графа Милорадовича, последний улыбнулся.
— Где же… она? — упавшим слабым голосом
спросил граф, после нескольких минут молчания.
На следующий день посетил архиепископа
граф Алексей Андреевич Аракчеев и, осведомись, получены ли им известные бумаги,
спросил, когда они внесутся в собор?
По возвращении домой с облегченным сердцем, Семен Павлович узнал из доклада денщика, что вскоре после его ухода из дома, часов в шесть утра,
граф, никем незамеченный, зашел к нему и
спросил...
— А что у вас там, в мезонине? —
спросил граф.
Алексей Андреевич застал там засаленного аптекарского ученика и снова
спросил об Орлицком. Получив такой же ответ, как и от денщика,
граф сказал...
— А больше ничего, что в это время стоял за моею спиной
граф и
спросил, кому я так низко кланялась? «Нашему лекарю, ваше сиятельство! Дай Бог ему доброго здоровья, он нас лечит и бережет!..»
— Не ожидал я этого от тебя, любезный кум, — сказал
граф и начал ходить по комнате и после некоторого раздумья
спросил...
— Вы, вероятно, по делу о вытащенном из Волхова трупе полковницы Хвостовой? —
спросил граф, так как Наталья Федоровна молчала, видимо, стараясь всеми силами побороть волнение.
Неточные совпадения
— Вронский! Съесть что-нибудь или пить? —
спросил Яшвин. — Эй, давай сюда
графу поесть! А вот это пей.
Вспомнив, что она хотела ехать дальше, если нет ответа, она остановила одного артельщика и
спросила, нет ли тут кучера с запиской к
графу Вронскому.
— А, они уже приехали! — сказала Анна, глядя на верховых лошадей, которых только что отводили от крыльца. — Не правда ли, хороша эта лошадь? Это коб. Моя любимая. Подведи сюда, и дайте сахару.
Граф где? —
спросила она у выскочивших двух парадных лакеев. — А, вот и он! — сказала она, увидев выходившего навстречу ей Вронского с Весловским.
— Я не понимаю, — сказал Сергей Иванович, заметивший неловкую выходку брата, — я не понимаю, как можно быть до такой степени лишенным всякого политического такта. Вот чего мы, Русские, не имеем. Губернский предводитель — наш противник, ты с ним ami cochon [запанибрата] и просишь его баллотироваться. А
граф Вронский… я друга себе из него не сделаю; он звал обедать, я не поеду к нему; но он наш, зачем же делать из него врага? Потом, ты
спрашиваешь Неведовского, будет ли он баллотироваться. Это не делается.
— А что, говорят, граф-таки пожил на своем веку? —
спросил я.