Неточные совпадения
На 6-й линии Васильевского острова, далеко
в то время не оживленного, а, напротив, заселенного весьма мало сравнительно с остальными частями Петербурга, стоял одноэтажный, выкрашенный
в темно-коричневую краску, деревянный домик, который до сих
пор помнят старожилы, так как он не особенно давно был заменен четырехэтажным каменным домом новейшего типа, разобранным вследствие его ветхости по приказанию полицейской власти.
Затем,
в описываемую уже нами эпоху при Александре I, архитектор Модьи представил свои предположения об устройстве города на Васильевском острове и Петербургской стороне; на этот проект государь сказал: «Проект ваш был проектом Петра Великого, он хотел сделать из Васильевского острова вторую Венецию, но, к несчастью, должен был прекратить работы, ибо те, коим поручено было исполнение его мысли, не поняли его: вместо каналов они сделали рвы, кои до сих
пор существуют».
— Какой там рано, девушка
в самой что ни на есть
поре, — не унимались дамы.
Сначала дичившаяся его, Талечка с течением времени привыкла к нему, стала разговорчивее и откровеннее, но
в ее детских глазках он никогда не мог прочесть ни малейшего смущения даже
в ответ на бросаемые им
порой страстные, красноречивые взгляды — ясно было, что ему ни на мгновение не удалось нарушить сердечный покой молодой девушки, не удалось произвести ни малейшей зыби на зеркальной поверхности ее души.
— Наша-то? Да разве наша
в этих делах что-нибудь смыслит? Ребенок ведь сущий, хотя и восемнадцатый год,
пора, когда наши матери по трое детей имели, глядит ему
в рот, что он скажет, и сама сейчас словами засыплет, а чтобы на нежные взгляды его внимание обратить или улыбочкой ответить… с нее это и не спрашивай… — с оттенком горечи заметила Дарья Алексеевна.
Она начинала припоминать во всех мельчайших подробностях его слова, его взгляды, и все, что до сих
пор оставалось ею незамеченным, непонятным, становилось для нее совершенно ясным, било
в глаза своею рельефностью.
«Наверное влюбилась, девушка,
в самой что ни на есть
поре, надо за ней глаз да глаз теперь, — рассуждала сама с собой Мавра Сергеевна. — Но
в кого?»
— Ей не этого, поверь мне, нужно, ей нужно чистую, неколеблющуюся сомнениями душу, нужно участие
в благотворной деятельности. Ты
в силах доставить и это, но почему ты до сих
пор уклоняешься?
— Какой молода,
в самой
поре. Говорю, женихов приглашать надо, ваше превосходительство, и меня зовите, я тоже жених.
До сих
пор еще память этой женщины живо сохранилась
в Грузине и передаются из уст
в уста разные легенды об этой фаворитке графа Аракчеева.
Незаметно пролетели летние месяцы, наступил сентябрь. Павел Кириллович Зарудин, давно заметивший странную перемену к себе
в Федоре Николаевиче с тех
пор, как ненавистный ему Аракчеев стал посещать их дом, о чем с торжествующим видом передал ему сам Хомутов, все-таки, по настоянию сына, поехал на Васильевский остров узнать решение судьбы молодого влюбленного гвардейца.
Доктор оставался до тех
пор, пока Николай Павлович не пришел окончательно
в себя и сперва помутившимся, а затем и более сознательным взглядом обвел комнату и присутствующих, остановившись на Андрее Павловиче, и этот взгляд принял почти укоризненное выражение.
— Наш успех несомненен, — говорил он, — стоит только идти вперед — они отступят. До сих
пор Наполеон двигался смело и решительно вперед, а теперь выжидает чего-то, вступает
в переговоры; следовательно, он неуверен
в победе!
— Да так, у него
в привычку каждую ночь переряживаться да по селу шастать, за порядком наблюдать, да о себе самом с крестьянами беседовать, раз и ко мне припер,
в таком же, как ты рассказываешь, наряде да
в очках, только я хитра, сразу его признала и шапку и парик стащила… Заказал он мне
в те
поры никому о том не заикаться, да тебя, касатик, я так люблю, что у меня для тебя, что на сердце, то и на языке, да и с тобой мы все равно, что один человек…
Он считал Настасью слишком умною бабою, чтобы она могла действовать или поступать иначе, и из донесений вотчинного управления он видел до сих
пор, что не ошибается: все распоряжения по приготовлению половины молодой графини исполнялись домоправительницей
в точности и беспрекословно, с присущей ей пунктуальностью и заботливостью.
В ее сердце заклокотало какое-то до сих
пор неведомое ей чувство горечи относительно всей окружающей ее обстановки и живущих около нее людей.
Вскочивший Николай Павлович быстро поддержал ее и бережно довел до стула, стоявшего
в глубине церкви.
В последней царил таинственный полумрак, усугубляемый там и сям мерцающими неугасимыми лампадами, полуосвещающими строгие лица святых угодников,
в готические решетчатые окна лил слабый сероватый свет пасмурного дня, на дворе, видимо, бушевал сильный ветер, и его
порывы относили крупные дождевые капли, которые по временам мелкою дробью рассыпались по стеклам, нарушая царившую
в храме благоговейную тишину.
«Разве птичьего молока?» — с усмешкой думал он, замечая
порой страдальческое, недовольное выражение лица молодой женщины
в первые месяцы их супружества.
Графа раздражала апатичность Натальи Федоровны, он сознавал, что она чище, лучше его, что он все-таки виноват перед нею, и ему
порой казалось, что она является воплощенным упреком его совести.
В особенности он не мог выносить светлого взгляда ее чудных, страдальческих глаз.
— Всякая смерть пустяки, а если она приходит
в старости, то тем более, не два же века жить было старухе,
пора и на покой…
«Она думает обо мне, значит, она любит меня!» — проносилось
в голове Николая Павловича, и эта мысль, увы, лишь
порой примиряла его с жизнью.
Я тридцать пять лет
в службе, был губернатором
в двух губерниях и везде был отличаем начальством и великой княгиней Екатериной Павловной. Никогда не просил, никогда ничего не получал и до сих
пор не имею даже
в петлице украшения. Ныне по проискам и клевете лишен места, а с тем вместе, дневного пропитания, и подобно страдальцу при овчей купели, взываю: человека не имам.
Мы лишь мельком упомянули о ней
в нашем повествовании, так как она до сих
пор не играла и не могла играть
в нем какой-либо роли по малолетству —
в последний раз мы встретили ее у постели умирающего Федора Николаевича Хомутова, когда ей шел двенадцатый год.
Но прежде, нежели излагать дальнейший ход их романа, расскажем хотя вкратце читателю, каким образом столкнулись на жизненном пути эти два лица нашего повествования, не игравшие до сих
пор в нем особенно значительной роли.
Оба они
порой, увлеченные беседой, совершенно забывали, что
в жизни их обоих прошло семь лет, да они и старались забыть эти роковые годы.
С тех
пор семейство Хвостовых, состоявшее из мужа и жены, сына Петра, родившегося
в Петербурге, и дочери Марии — москвички по рождению, не покидало Москвы, где Валериан Павлович, лет за семь до того времени, с которого начинается наш рассказ, умер сенатором.
Возвратившись домой
в замок Кейстута, государь немедленно послал за статс-секретарем Шишковым и приказал тотчас же написать приказ по войскам и рескрипт фельдмаршалу князю Салтыкову, требуя непременно, чтобы
в последнем были помещены слова о том, что он не положит оружия до тех
пор, пока хотя один вооруженный француз останется на русской земле.
— Вот что, Михаил Андреевич, скажу я вам, — начал граф, когда Шумский вошел
в его кабинет и остановился перед письменным столом, за которым сидел Аракчеев. — Вам, действительно, здесь трудно найти себе занятие, а без дела жить скучно.
В мире для вас все потеряно, но есть еще место, где вы можете быть полезным, если не ближним, то, по крайней мере, самому себе. Ваша жизнь полна горьких заблуждений;
пора бы подумать вам о своем спасении и загладить грехи вашей юности молитвою и покаянием.
Разумеется, такое положение заставило его обратить внимание на самого себя, заглянуть, так сказать, к себе
в душу. Давно не делал он этого, с тех
пор, как слово «batard», «подкидыш», заставило его обратить на себя внимание.
С тех
пор жизнь его
в монастыре стала невыносима. Он маялся и жил более
в карцере, чем
в своей келье. Его ничто не могло исправить — ни наставления, ни строгие меры.
До этих
пор она встречала
в обществе только скуку и не испытывала ни удовольствия, ни интереса. Может быть, только недавно почувствовала она эту притягательную силу и, наверное, такая перемена вполне оправдывала заботливое внимание Ольги Николаевны, которая, спокойная, доверчивая и счастливая тем, что ее дочь от души веселилась, не искала причины, почему вдруг проявилась
в ней такая охота к танцам.
Он следил,
в силу этого, за каждым шагом своего друга и старался как можно меньше разлучаться с ним, но с тех
пор, как
в Петербург долетела роковая весть о смерти императора Александра Павловича, Коновницын сделался мрачным и задумчивым. Он беспрестанно ускользал от присмотра Ростовцева и отправлялся на тайные сходки. Сходки эти имели подозрительный характер, изумивший Ростовцева — он откровенно передал свою мысль другу и остался неудовлетворенным его неясными и сбивчивыми объяснениями.
В городе давно разнеслось, что совет созван
в чрезвычайное заседание и, по необычайности дня собрания —
в воскресенье, по поздней
поре его, все догадывались, что должно, наконец, последовать что-нибудь решительное, и с нетерпением ждали конца томительной неизвестности.
Василий Васильевич напряг все свои усилия, вскочил на ноги и бросился из каюты. Он выскочил на барку, спрыгнул на лед реки и побежал, не зная сам куда и зачем. Ветер бил ему
в лицо, поднималась вьюга — небо заволокло тучами, ноги
порой до колен утопали
в снегу, но он, видимо, не обращал на это внимания и бежал все быстрее и быстрее.
Дома такого типа и до сих
пор, хотя очень редко, как остаток седой старины, встречаются
в Белокаменной столице.
В первом случае она давала, не стесняясь суммою, во втором она отказывала,
порой даже
в резкой форме.
От Василия Васильевича около месяца уже не было писем. Агния Павловна, писавшая сыну каждую неделю, а
порой и чаще, ходила, как опущенная
в воду.
Много эти годы должны были принести ей невзгод и треволнений, мук и страданий, чтобы положить такие резкие черты безысходного отчаяния на это все еще до сих
пор красивое, но с отупевшим от непрерывных ударов судьбы выражением, лицо. Когда-то роскошные волосы стали жидки и
в них даже пробивалась преждевременная седина. Теперь они были даже растрепаны и жидкими прядями падали на лоб.
Евгений Николаевич вдруг резко изменился
в отношении своей жены, стал зол, раздражителен и
порой бросал на нее полные ненависти взгляды.
— Вот что я придумала, Софья Сергеевна, — начала графиня. — Надо заставить ее заснуть покрепче и во время сна взять трупик и заменить его сшитой из тряпок куклой… тогда можно завтра ее увезти, а трупик отвезет ваш муж
в имение этого Зыбина и сдаст ему, сказав, что графиня Аракчеева повезла его сумасшедшую жену к матери, а трупик приказала ему похоронить… так пусть и скажет: графиня Аракчеева, этот титул и это имя еще до сих
пор страшны для негодяев…
Ему нравилась
в ней
порой ее сосредоточенность, даже угрюмость, указывающие, что и ее жизнь не прошла совершенно гладко, что и у ней
в прошлом были сильные бури, испытанные несчастья, а это, казалось ему, сродство их судьбы поневоле влекло его к ней, хотя он не высказывал ни малейшего любопытства, не старался сорвать завесу с тайны прошлого Белоглазовой.
Такой женщиной была, по его мнению, эта «приживалка Зоя»,
в глазах которой он
порой читал, хотя и не ясно, целую пережитую ею жизненную драму.
Это чувство было дороже ей самой ее жизни, оно очищало ее, оно возвышало ее
в ее собственных глазах, и под его обаянием она забывала
порой свое страшное прошлое.
Больной начал смотреть на свою красивую сиделку взглядом, полным искренней благодарности,
в котором
порой блестели даже слезы.
Эту сплошную тучу перерезывают
порой лучи света, лучи искреннего раскаяния
в прошлом, лучи светлой надежды на будущее, но мрак, страшный мрак этого прошлого борется с этими проблесками света, и
в этой борьбе, кажется, сгущается вокруг нее еще сильнее, еще тяжелей ложится на ее душу, давит ее, и со дня на день невыносимее становится жить ей, особенно, когда гнетущие воспоминания так ясно и рельефно восстают перед нею, как теперь…
Екатерина Петровна окончательно пришла
в себя, к великой радости ее мужа, удвоившего свою нежность с тех
пор, как у него появилось отрадное предположение о причинах болезни его жены.
— Можно ли быть нам на работе, когда этот злодей сыплет яд
в воду? Он, может быть, отравил ручей, из которого теперь нельзя пить воду. Да если бы мы его не поймали, то он всыпал бы яд
в варившуюся на берегу кашицу; шутка ли, сколько бы поморил народу. Мы не отступим от него до тех
пор, пока не откроет нам и других подобных злодеев.
Этот удар едва ли не был один из тех, который окончательно сломил крепкую натуру «железного графа» и вскоре свел его
в могилу, обиженного и оклеветанного современниками, и, увы, до сих
пор по заслугам не оцененного потомством.
Василий Васильевич вдруг ощутил какую-то пустоту
в уме и сердце, и эта пустота мешала ему не только выразить свое страдание, но даже, казалось, чувствовать его. Так нанесенный смертельный удар причиняет
порой менее боли, нежели легкая царапина.
Сперва ее ум поразила вся путаница событий. Если бы она прочла все это
в какой-нибудь книжке, то признала бы за ее автором положительную неправдоподобность вымысла, а между тем, жизнь
порой является автором таких сложных драм, до которых уму человеческому и не додуматься.