Он видел страшные, твердые в своем стремлении
ряды людей, почти бегом проходивших перед ним, людей своей бедной страны, бедно одетых, грубых солдат.
Неточные совпадения
И двенадцать тысяч
человек обнажили головы. «Отче наш, иже еси на небеси», — начала наша рота.
Рядом тоже запели. Шестьдесят хоров, по двести
человек в каждом, пели каждый сам по себе; выходили диссонансы, но молитва все-таки звучала трогательно и торжественно. Понемногу начали затихать хоры; наконец далеко, в батальоне, стоявшем на конце лагеря, последняя рота пропела: «но избави нас от лукавого». Коротко пробили барабаны.
И лежащая толпа белых рубах шевелится; кряхтя и потягиваясь, подымаются
люди, надевают сумки и ранцы и выстраиваются в
ряды.
Наша рота, состоявшая из самых высоких в батальоне
людей, переходила довольно удобно, но шедшая
рядом с нами малорослая восьмая рота, где были всё
люди двух-четырех вершков, едва брела по уши в воде; некоторые даже захлебывались и хватались за нас.
Мы шли все
рядом с железной дорогой; поезда, наполненные
людьми, лошадьми и припасами, постоянно обгоняли нас. Солдаты с завистью смотрели на проносившиеся мимо нас товарные вагоны, из открытых дверей которых выглядывали лошадиные морды.
Через несколько дней мы пришли в Александрию, где собралось очень много войск. Еще сходя с высокой горы, мы видели огромное пространство, пестревшее белыми палатками, черными фигурами
людей, длинными коновязями и блестевшими кое-где
рядами медных пушек и зеленых лафетов и ящиков. По улице города ходили целые толпы офицеров и солдат.
И после долгого перечисления случаев и мест службы его императорского величества: походов, наступлений, авангардий и ариергардий, крепостей, караулов и обозов, я услышал эти слова: «Не щадя живота», — громко повторили все пятеро в один голос, и, глядя на
ряды сумрачных, готовых к бою
людей, я чувствовал, что это не пустые слова.
С той поры он почти сорок лет жил, занимаясь историей города, написал книгу, которую никто не хотел издать, долго работал в «Губернских ведомостях», печатая там отрывки своей истории, но был изгнан из редакции за статью, излагавшую ссору одного из губернаторов с архиереем; светская власть обнаружила в статье что-то нелестное для себя и зачислила автора в
ряды людей неблагонадежных.
Удобовпечатлимые, искренно молодые, мы легко были подхвачены мощной волной его и рано переплыли тот рубеж, на котором останавливаются целые
ряды людей, складывают руки, идут назад или ищут по сторонам броду — через море!
Впереди ехали верхом по два в
ряд человек десять «пикадоров», одетых рыцарями, но в круглых с большими полями шляпах, так называемых «sombrer».
Неточные совпадения
Тут
человек идет
рядом с природой, с временами года, соучастник и собеседник всему, что совершается в творенье.
Во время покосов не глядел он на быстрое подыманье шестидесяти разом кос и мерное с легким шумом паденье под ними
рядами высокой травы; он глядел вместо того на какой-нибудь в стороне извив реки, по берегам которой ходил красноносый, красноногий мартын — разумеется, птица, а не
человек; он глядел, как этот мартын, поймав рыбу, держал ее впоперек в носу, как бы раздумывая, глотать или не глотать, и глядя в то же время пристально вздоль реки, где в отдаленье виден был другой мартын, еще не поймавший рыбы, но глядевший пристально на мартына, уже поймавшего рыбу.
Везде, где бы ни было в жизни, среди ли черствых, шероховато-бедных и неопрятно-плеснеющих низменных
рядов ее или среди однообразно-хладных и скучно-опрятных сословий высших, везде хоть раз встретится на пути
человеку явленье, не похожее на все то, что случалось ему видеть дотоле, которое хоть раз пробудит в нем чувство, не похожее на те, которые суждено ему чувствовать всю жизнь.
Несмотря на все эти причуды, другу его, Штольцу, удавалось вытаскивать его в
люди; но Штольц часто отлучался из Петербурга в Москву, в Нижний, в Крым, а потом и за границу — и без него Обломов опять ввергался весь по уши в свое одиночество и уединение, из которого могло его вывести только что-нибудь необыкновенное, выходящее из
ряда ежедневных явлений жизни; но подобного ничего не было и не предвиделось впереди.
Но
человек подал ему чашку чаю и поднос с кренделями. Он хотел подавить в себе смущение, быть развязным и в этой развязности захватил такую кучу сухарей, бисквитов, кренделей, что сидевшая с ним
рядом девочка засмеялась. Другие поглядывали на кучу с любопытством.