Неточные совпадения
— Вы видите, я генерал. Я служу уж
почти сорок лет, поседел на службе, — и до сих пор ни разу еще не посадил
офицера под арест. Вы только что попали на военную службу, временно, на несколько дней получили власть, — и уж поспешили использовать эту власть в полнейшем ее объеме.
Шли слухи, что готовится новый бой. В Харбине стоял тяжелый, чадный разгул; шампанское лилось реками, кокотки делали великолепные дела. Процент выбывавших в бою
офицеров был так велик, что каждый ждал
почти верной смерти. И в дико-пиршественном размахе они прощались с жизнью.
Было немало
офицеров, которые о мире не хотели и слышать. У них была своеобразная военная «
честь», требовавшая продолжения войны.
— А у нас вот что было, — рассказывал другой
офицер. — Восемнадцать наших охотников заняли деревню Бейтадзы, — великолепный наблюдательный пункт, можно сказать,
почти ключ к Сандепу. Неподалеку стоит полк; начальник охотничьей команды посылает к командиру, просит прислать две роты. «Не могу. Полк в резерве, без разрешения своего начальства не имею права». Пришли японцы, прогнали охотников и заняли деревню. Чтоб отбить ее обратно, пришлось уложить три батальона…
Палинпу мы не нашли и заночевали в встречной деревне, битком набитой войсками.
Офицеры рассказывали, что дела наши очень хороши, что центр вовсе не прорван; обходная армия Ноги с огромными потерями отброшена назад;
почта, контроль и казначейство переводятся обратно в Хуньхепу.
Всю ночь мы промерзли в холодном сарае. Я совсем
почти не спал от холода, забывался только на несколько минут. Чуть забрезжил рассвет, все поднялись и стали собираться. На хуторе набилась масса обозов. Чтоб при выезде не было толкотни, старший по чину
офицер распределил порядок выступления частей. Наш обоз был назначен в самый конец очереди.
Теперь же красный темляк, — в офицерском просторечии именуемый «клюквою» или «брусникою», —
почти сделался простым ярлыком, свидетельствовавшим только, что данный
офицер участвовал в бою.
В штабах предупреждали
офицеров, чтоб они обращались с солдатами как можно мягче, чтоб не вступали в пререкания из-за неотдачи
чести.
Наутро мы приехали в Харбин. Здесь настроение солдат было еще более безначальное, чем на позициях. Они с грозно-выжидающим видом подходили к
офицерам, стараясь вызвать их на столкновение.
Чести никто не отдавал; если же кто и отдавал, то вызывающе посмеиваясь, — левою рукой. Рассказывали, что чуть не ежедневно находят на улицах подстреленных
офицеров. Солдат подходил к
офицеру, протягивал ему руку: «Здравствуй! Теперь свобода!»
Офицер в ответ руки не протягивал и получал удар кулаком в лицо.
Поезд мчался по пустынным равнинам, занесенным снегом. В поезде было три классных вагона; их занимали
офицеры. В остальных вагонах, теплушках, ехали солдаты, возвращавшиеся в Россию одиночным порядком. Все солдаты были пьяны. На остановках они пели, гуляли по платформе, сидели в залах первого и второго класса. На
офицеров и не смотрели. Если какой-нибудь солдат по старой привычке отдавал
честь, то было странно и необычно.
— Двенадцатое: свобода и неприкосновенность личности, — начальники не должны ругаться и бить солдат, все должны обращаться с солдатом вежливо и говорить ему вы; никто из начальников не должен рыться в сундуках солдата; письма должны с
почты отдаваться солдату, не распечатывая… — Солдаты жадно слушали, задерживая дыхание. Проходившие
офицеры молча косились на них.
Показаться дома в мундире с золотыми галунами и в кепи, надетом набекрень, отдавать на улице
честь офицерам и видеть, как они в ответ, точно знакомому, будут прикладывать руку к козырьку, вызвать удивленно-почтительные взгляды сестер и младшего брата — все эти удовольствия казались такими заманчивыми, что предвкушение их даже несколько стушевывало, оттирало на задний план предстоящее свидание с матерью.
Неточные совпадения
Почти рядом с ним на другом столике сидел студент, которого он совсем не знал и не помнил, и молодой
офицер.
Офицеры, ушедшие в поход
почти отроками, возвращались, возмужав на бранном воздухе, обвешанные крестами.
Офицер, разгоряченный вином, игрою и смехом товарищей,
почел себя жестоко обиженным и, в бешенстве схватив со стола медный шандал, пустил его в Сильвио, который едва успел отклониться от удара.
Сюртук студента, делавший его похожим на
офицера, должно быть, мешал ему расти, и теперь, в «цивильном» костюме, Стратонов необыкновенно увеличился по всем измерениям, стал еще длиннее, шире в плечах и бедрах, усатое лицо округлилось, даже глаза и рот стали как будто больше. Он подавлял Самгина своим объемом, голосом, неуклюжими движениями циркового борца, и
почти не верилось, что этот человек был студентом.
Самгин не заметил, откуда явился
офицер в пальто оловянного цвета, рыжий, с толстыми усами, он точно из стены вылез сзади Самгина и встал
почти рядом с ним, сказав не очень сильным голосом: