Неточные совпадения
Но на моих глазах
пара мулов заартачилась, стала биться, сломала ручку носилок и вывалила на землю
солдата с раздробленным пулею коленным суставом.
Солдаты-погонщики рассказывали, что мулы совсем не съезжены, из двухсот мулов только десять
пар «идут ладно», а остальные то и дело артачатся, ломают и опрокидывают носилки.
— Нет, господа, но что же это
солдаты наши? — спрашивал другой голос, тихий и грустный. — Где эти прежние львы? Выглянет из-за могилок
пара японцев, и целая рота бежит…
И во всех эшелонах было то же. Темная, слепая, безначально-бунтующая сила прорывалась на каждом шагу. В Иркутске проезжие
солдаты разнесли и разграбили вокзал. Под Читою
солдаты остановили экспресс, выгнали из него пассажиров, сели в вагон сами и ехали, пока не вышли все
пары.
Неточные совпадения
Ехала бугристо нагруженная зеленая телега пожарной команды, под ее дугою качался и весело звонил колокольчик.
Парой рыжих лошадей правил краснолицый
солдат в синей рубахе, медная голова его ослепительно сияла. Очень странное впечатление будили у Самгина веселый колокольчик и эта медная башка, сиявшая празднично. За этой телегой ехала другая, третья и еще, и над каждой торжественно возвышалась медная голова.
Самгин, пользуясь толкотней на панели, отодвинулся от Шемякина, а где-то близко посыпалась дробь барабанов, ядовито засвистела дудочка, и, вытесняя штатских людей из улицы, как поршень вытесняет
пар, по булыжнику мостовой затопали рослые
солдаты гвардии, сопровождая полковое знамя.
Ну, конечно, жертвовали, кто чем мог, стараясь лично передать подаяние. Для этого сами жертвователи отвозили иногда воза по тюрьмам, а одиночная беднота с
парой калачей или испеченной дома булкой поджидала на Садовой, по пути следования партии, и, прорвавшись сквозь цепь, совала в руки арестантам свой трудовой кусок, получая иногда затрещины от
солдат.
Каторжным, как мужчинам, так и женщинам, выдается по армяку и полушубку ежегодно, между тем
солдат, который работает на Сахалине не меньше каторжного, получает мундир на три, а шинель на два года; из обуви арестант изнашивает в год четыре
пары чирков и две
пары бродней,
солдат же — одну
пару голенищ и 2 1/2 подошв.
А на Малой Ямской, которую посещают
солдаты, мелкие воришки, ремесленники и вообще народ серый и где берут за время пятьдесят копеек и меньше, совсем уж грязно и скудно: пол в зале кривой, облупленный и занозистый, окна завешены красными кумачовыми кусками; спальни, точно стойла, разделены тонкими перегородками, не достающими до потолка, а на кроватях, сверх сбитых сенников, валяются скомканные кое-как, рваные, темные от времени, пятнистые простыни и дырявые байковые одеяла; воздух кислый и чадный, с примесью алкогольных
паров и запаха человеческих извержений; женщины, одетые в цветное ситцевое тряпье или в матросские костюмы, по большей части хриплы или гнусавы, с полупровалившимися носами, с лицами, хранящими следы вчерашних побоев и царапин и наивно раскрашенными при помощи послюненной красной коробочки от папирос.