Неточные совпадения
Главный врач обогнул их и
остановился на ночевку
в подгородной китайской
деревне.
Мы шли, шли… Никто из встречных не знал, где
деревня Палинпу. На нашей карте ее тоже не было. Ломалась фура, мы
останавливались, стояли, потом двигались дальше.
Останавливались над провалившимся мостом, искали
в темноте проезда по льду и двигались опять. Все больше охватывала усталость, кружилась голова. Светлела
в темноте ровно-серая дорога, слева непрерывно тянулась высокая городская стена, за нею мелькали вершины деревьев, гребни изогнутых крыш, — тихие, таинственно чуждые
в своей, особой от нас жизни.
Какой-то встречный генерал отдал распоряжение: «Главнокомандующий приказал гнать подводы рысью. На ночевки не
останавливаться!» Но вследствие плохих мостов и тесноты происходили постоянные остановки, мы шли медленно. За день прошли всего четырнадцать верст и
остановились на ночлег
в китайской
деревне.
Главный врач нанял китайца-проводника, но, по своей торгашеской привычке, не условился предварительно о цене, а просто сказал, что «моя тебе плати чен (деньги)». Китаец повел нас. Снег все падал, было холодно и мокро. Подвигались мы вперед медленно. К ночи
остановились в большой
деревне за семь верст от железной дороги.
Назавтра мы перебрались
в их
деревню, а через два дня пришел новый приказ Четыркина, — всем сняться и идти
в город Маймакай, за девяносто верст к югу. Маршрут был расписан с обычною точностью:
в первый день
остановиться там-то, — переход 18 верст, во второй день
остановиться там-то, — переход 35 верст, и т. д. Вечером 25 марта быть
в Маймакае. Как мы убедились, все это было расписано без всякого знания качества дороги, и шли мы, конечно, не руководствуясь данным маршрутом.
Первые дни он хотя с трудом, но выносил дорогу. Потом это ему сделалось не по силам, и он принужден был
остановиться в деревне, невдалеке от Вильны. Лежа на лавке в крестьянской избе, он стонал в голос, перемежая стоны молитвами и жалея, что не умер в Италии. Однако припадки болезни мало-помалу стихли, больного опять положили в карету и повезли дальше.
Депо, и пленные, и обоз маршала
остановились в деревне Шамшеве. Всё сбилось в кучу у костров. Пьер подошел к костру, поел жареного лошадиного мяса, лег спиной к огню и тотчас же заснул. Он спал опять тем же сном, каким он спал в Можайске после Бородина.
10-го октября, в тот самый день, как Дохтуров прошел половину дороги до Фоминского и
остановился в деревне Аристове, приготавливаясь в точности исполнить отданное приказание, всё французское войско, в своем судорожном движении дойдя до позиции Мюрата, как казалось для того, чтобы дать сражение, вдруг без причины повернуло влево на новую, Калужскую дорогу и стало входить в Фоминское, в котором прежде стоял один Брусье.
Неточные совпадения
Селифан, не видя ни зги, направил лошадей так прямо на
деревню, что
остановился только тогда, когда бричка ударилася оглоблями
в забор и когда решительно уже некуда было ехать.
Он сел и задумался. Много передумал он
в эти полтора часа, много изменилось
в его мыслях, много он принял новых решений. Наконец он
остановился на том, что сам поедет с поверенным
в деревню, но прежде выпросит согласие тетки на свадьбу, обручится с Ольгой, Ивану Герасимовичу поручит отыскать квартиру и даже займет денег… немного, чтоб свадьбу сыграть.
— Послушай, Ольга, не гляди на меня так: мне страшно! — сказал он. — Я передумал: совсем иначе надо устроить!.. — продолжал потом, постепенно понижая тон,
останавливаясь и стараясь вникнуть
в этот новый для него смысл ее глаз, губ и говорящих бровей, — я решил сам ехать
в деревню, вместе с поверенным… чтоб там… — едва слышно досказал он.
Остановившись на этом решении, он уже немного успокоился и написал
в деревню к соседу, своему поверенному, другое письмо, убедительно прося его поспешить ответом, по возможности удовлетворительным.
В отдаленье темнеют леса, сверкают пруды, желтеют
деревни; жаворонки сотнями поднимаются, поют, падают стремглав, вытянув шейки торчат на глыбочках; грачи на дороге
останавливаются, глядят на вас, приникают к земле, дают вам проехать и, подпрыгнув раза два, тяжко отлетают
в сторону; на горе, за оврагом, мужик пашет; пегий жеребенок, с куцым хвостиком и взъерошенной гривкой, бежит на неверных ножках вслед за матерью: слышится его тонкое ржанье.