Часам к пяти все было выгружено, налажено, лошади впряжены в повозки, и мы
двинулись в путь. Объехали вокзал и повернули вправо. Повсюду проходили пехотные колонны, тяжело громыхала артиллерия. Вдали синел город, кругом на биваках курились дымки.
Неточные совпадения
Наш поезд
двинулся.
В студеных солдатских вагонах не слышно было обычных песен, все жались друг к другу
в своих холодных шинелях, с мрачными, посинелыми лицами. А мимо двигавшегося поезда мелькали огромные кубы дров; на запасных
путях стояли ряды вагонов-теплушек; но их теперь по закону тоже не полагалось давать.
Мы
двинулись к железной дороге и пошли вдоль
пути на юг. Валялись разбитые
в щепы телеграфные столбы, по земле тянулась исковерканная проволока. Нас нагнал казак и вручил обоим главным врачам по пакету. Это был приказ из корпуса.
В нем госпиталям предписывалось немедленно свернуться, уйти со станции Шахе (предполагалось, что мы уж там) и воротиться на прежнее место стоянки к станции Суятунь.
По великому сибирскому
пути, на протяжении тысяч верст, медленно
двигался огромный, мутно-пьяный, безначально-бунтовской поток. Поток этот, полный слепой и дикой жажды разрушения,
двигался в берегах какого-то совсем другого мира.
В этом другом мире тоже была великая жажда разрушения, но над нею царила светлая мысль, она питалась широкими, творческими целями. Был ясно сознанный враг, был героический душевный подъем.
Графиня долгое время оставалась непреклонна: наконец, однажды после особенно продолжительного убеждения, села с ним в карету, чтобы возвратиться на Литейную. Экипаж
двинулся в путь.
Неточные совпадения
Шипел паровоз,
двигаясь задним ходом, сеял на
путь горящие угли, звонко стучал молоток по бандажам колес, гремело железо сцеплений; Самгин, потирая бок, медленно шел к своему вагону, вспоминая Судакова, каким видел его
в Москве, на вокзале: там он стоял, прислонясь к стене, наклонив голову и считая на ладони серебряные монеты; на нем — черное пальто, подпоясанное ремнем с медной пряжкой, под мышкой — маленький узелок, картуз на голове не мог прикрыть его волос, они торчали во все стороны и свешивались по щекам, точно стружки.
Он видит, как туча народа, точно саранча,
движется, располагается на бивуаках, зажигает костры; видит мужчин
в звериных шкурах, с дубинами, оборванных матерей, голодных детей; видит, как они режут, истребляют все на
пути, как гибнут отсталые.
Снимание шкуры с убитого животного отняло у нас более часа. Когда мы тронулись
в обратный
путь, были уже глубокие сумерки. Мы шли долго и наконец увидели огни бивака. Скоро между деревьями можно было различить силуэты людей. Они
двигались и часто заслоняли собой огонь. На биваке собаки встретили нас дружным лаем. Стрелки окружили пантеру, рассматривали ее и вслух высказывали свои суждения. Разговоры затянулись до самой ночи.
Благодаря крутому падению тальвега [Самые низкие места, по которым сбегает вода.] вода
в реке
движется быстро, смывает все, что попадается ей на
пути, и выпрямляет течение.
Но
двигался он, вероятно, очень медленно, потому что 16 семейств не стали дожидаться окончания просеки и отправились
в Такойскую долину прямо через тайгу на вьючных волах и телегах; на
пути выпал глубокий снег, и они должны были часть телег бросить, а часть положить на полозья.