Неточные совпадения
Вдоль прямой
дороги, шедшей от вокзала к городу, тянулись серые каменные здания казенного вида. Перед ними, по эту сторону
дороги, было большое поле. На утоптанных бороздах валялись сухие стебли каоляна, под развесистыми ветлами чернела вокруг колодца мокрая, развороченная копытами земля. Наш обоз остановился близ колодца. Отпрягали лошадей, солдаты разводили костры и кипятили
в котелках воду. Главный врач поехал разузнавать сам, куда нам
двигаться или что делать.
Мы
двинулись к железной
дороге и пошли вдоль пути на юг. Валялись разбитые
в щепы телеграфные столбы, по земле тянулась исковерканная проволока. Нас нагнал казак и вручил обоим главным врачам по пакету. Это был приказ из корпуса.
В нем госпиталям предписывалось немедленно свернуться, уйти со станции Шахе (предполагалось, что мы уж там) и воротиться на прежнее место стоянки к станции Суятунь.
Утром на заре мы
двинулись. Весь наш корпус переводился с правого фланга
в центр. По
дорогам сплошными массами тянулись пехотные колонны, обозы, батареи и парки. То и дело происходили остановки…
Транспорт
двинулся. Раненые были укутаны всем, что только нашлось у нас под рукою, но все-таки они сильно мерзли
в дороге. Одни просили ехать поскорее, — очень холодно; другие просили ехать потише, — очень трясет.
Мы шли, шли… Никто из встречных не знал, где деревня Палинпу. На нашей карте ее тоже не было. Ломалась фура, мы останавливались, стояли, потом
двигались дальше. Останавливались над провалившимся мостом, искали
в темноте проезда по льду и
двигались опять. Все больше охватывала усталость, кружилась голова. Светлела
в темноте ровно-серая
дорога, слева непрерывно тянулась высокая городская стена, за нею мелькали вершины деревьев, гребни изогнутых крыш, — тихие, таинственно чуждые
в своей, особой от нас жизни.
Шла широкая китайская
дорога, с обеих сторон заросшая кустами.
В клубах пыли густо
двигались обозы. На краю
дороги, у трех фанз, толпился народ; подъезжали и отъезжали повозки. Это был интендантский склад. Его не успели вывезти, и прежде, чем зажечь, раздавали все направо и налево проходившим войскам. Подъехал наш главный врач со смотрителем, взяли ячменю, консервов.
Обозы
в десять — двадцать рядов медленно
двигались по
дороге.
Султановский обоз перебрался через речку и потянулся по пашням к Мандаринской
дороге.
Двинулся наш. Спуск к речке был крутой. Подъем еще круче. Лошади вытягивали зады и скользили ногами, свистели кнуты, солдаты, облепив повозки, тянули их
в гору вместе с лошадьми.
Неточные совпадения
Он легко, к своему удивлению, встал на ноги, пошатываясь, держась за стены, пошел прочь от людей, и ему казалось, что зеленый, одноэтажный домик
в четыре окна все время
двигается пред ним, преграждая ему
дорогу. Не помня, как он дошел, Самгин очнулся у себя
в кабинете на диване; пред ним стоял фельдшер Винокуров, отжимая полотенце
в эмалированный таз.
Все молчали, глядя на реку: по черной
дороге бесшумно
двигалась лодка, на носу ее горел и кудряво дымился светец, черный человек осторожно шевелил веслами, а другой, с длинным шестом
в руках, стоял согнувшись у борта и целился шестом
в отражение огня на воде; отражение чудесно меняло формы, становясь похожим то на золотую рыбу с множеством плавников, то на глубокую, до дна реки, красную яму, куда человек с шестом хочет прыгнуть, но не решается.
Виноваты
в этом главным образом естественные условия Александровской долины:
двигаться назад к морю нельзя, не годится здесь почва, с боков пост ограничен горами, а вперед он может расти теперь только
в одном направлении, вверх по течению Дуйки, по так называемой Корсаковской
дороге: здесь усадьбы тянутся
в один ряд и тесно жмутся друг к другу.
В Париж я только заглянул после лондонского сезона, видел народное гулянье и день St.Napoleon, который считался днем именин императора (хотя св. Наполеона совсем нет
в католических святцах), и
двинулся к сентябрю
в первый раз
в Баден-Баден — по
дороге в Швейцарию на Конгресс мира и свободы. Мне хотелось навестить И.С.Тургенева. Он тогда только что отстроил и отделал свою виллу и жил уже много лет
в Бадене, как всегда, при семье Виардо.
А за кладбищем дымились кирпичные заводы. Густой, черный дым большими клубами шел из-под длинных камышовых крыш, приплюснутых к земле, и лениво поднимался вверх. Небо над заводами и кладбищем было смугло, и большие тени от клубов дыма ползли по полю и через
дорогу.
В дыму около крыш
двигались люди и лошади, покрытые красной пылью…