Неточные совпадения
— Ну, наконец, нашли!
В 38 полевом подвижном госпитале не хватает одного младшего ординатора, присутствие признало его больным. Вы вызваны на его
место… Вот
как раз ваш главный врач, представьтесь ему.
И с любовным, связывающим друг друга чувством они заговорили о родных
местах, перебирали окрестные деревни. И здесь,
в далекой стороне, на пороге кроваво-смертного царства, они радовались именам знакомых деревень и тому, что и другой произносил эти имена,
как знакомые.
И почти везде
в дороге коменданты поступали точно так же,
как в Харбине. Решительнейшим и точнейшим образом они определяли самый короткий срок до отхода поезда, а мы после этого срока стояли на
месте десятками часов и сутками.
Как будто, за невозможностью проявить хоть какой-нибудь порядок на деле, им нравилось ослеплять проезжих строгою, несомневающеюся
в себе сказкою о том, что все идет,
как нужно.
—
Как? Вполне ясно,
в войне наступает перелом. До сих пор мы всё отступали, теперь удержались на
месте.
В следующий бой разобьем япошек. А их только раз разбить, — тогда так и побегут до самого моря. Главная работа будет уж казакам… Войск у них больше нет, а к нам подходят все новые… Наступает зима, а японцы привыкли к жаркому климату. Вот увидите,
как они у нас тут зимою запищат!
Все
в армии прекрасно знали, что фураж, дрова и многое другое забирается войсковыми частями на
месте даром, что
в Мукдене китайские лавочки совершенно открыто торгуют фальшивыми китайскими расписками
в получении
какой угодно суммы.
— И представьте себе, — с недоумением и укором говорил он, — мой старший брат из-за этого порвал со мною всякие сношения! Ну, почему? Когда я так хорошо устроился? За женой мне дали
в приданое домик, посмотрели бы вы,
какой при нем сад,
какие в саду фрукты! Выхлопотали мне
место в банке, получаю восемьдесят рублей жалованья…
— Да, поручик, вот что! — обратился генерал к смотрителю. — Вы переводитесь
в строй. Главнокомандующий приказал на покойные тыловые
места назначать оправившихся от ран строевых офицеров, а здоровых офицеров переводить
в строй. Можете выбрать,
в какой из наших полков вы хотите перейти.
— Что ж поделаешь. Жена и то убеждала выйти
в отставку, да
как выйдешь? До эмеритуры осталось всего два года. А у меня четверо детей, да еще трое сирот-племянников. Всех нужно накормить, одеть… А хвораю-то я уж давно. Комиссия два раза выдавала удостоверения, что мне необходимо лечиться водами
в Старой Руссе, там есть для офицеров казенные
места. Но ведь знаете сами, нашему брату-армейцу трудно чего-нибудь добиться, протекции нет. Казенные
места всегда заняты штабными, а нам и доступу нет…
Красавица-русалка Вера Николаевна, отболевшая
в Харбине тифом, не захотела вернуться
в султановский госпиталь и осталась сестрою
в Харбине. Тогда на ее
место перевелась
в султановский госпиталь штатной сестрою жилица одинокой фанзочки, «графская сестра»,
как ее прозвали солдаты.
В качестве штатной сестры она стала получать жалованье, около 80 руб.
в месяц. Жить она осталась
в той же фанзе, только вместо нашего солдата ей теперь прислуживал солдат из султановского госпиталя.
Главный врач уезжал
в казначейство на станцию Куанчендзы и написал письмо старшему
в чине главному врачу;
в письме он просил потесниться и дать
в деревне
место нашему госпиталю, так
как, на основании приказа начальника санитарной части третьей армии, мы тоже должны стоять
в этой деревне. Шанцер и я поехали с письмом.
— Я тебя спрашиваю,
как тут очутилась эта эфиопская харя?! Мы их
в толпе не видели, когда у вагонов стояли… С той стороны их впустил, на чаек получил?.. Мы здесь кровь проливали, нам нету
места, а они кэк-уок танцевали, им нашлось отдельное купе?!
— Нет, ей-богу молодцы забастовщики!.. Ни толкотни, ни спешки, ни ругани. У каждого свое
место… А то,
как из Харбина выезжали: первое, — чуть руку себе не сломал, второе, — спал
в коридоре,
как собака…
Даже начальство изъяснилось, что это был черт, а не человек: он отыскивал в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах и невесть
в каких местах, куда бы никакому автору не пришло в мысль забраться и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам.
В подобных случаях водилось у запорожцев гнаться в ту ж минуту за похитителями, стараясь настигнуть их на дороге, потому что пленные как раз могли очутиться на базарах Малой Азии, в Смирне, на Критском острове, и бог знает
в каких местах не показались бы чубатые запорожские головы. Вот отчего собрались запорожцы. Все до единого стояли они в шапках, потому что пришли не с тем, чтобы слушать по начальству атаманский приказ, но совещаться, как ровные между собою.
Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они
места переменяли; // И чай несут. Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем //
В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я замечу
в скобках, // Что речь веду
в моих строфах // Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, //
Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
«Не влюблена ль она?» — «
В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж
как он Танею прельщался, //
Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? //
В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных
мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам хоть я взаймы».
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // — Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь // Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако
в поле уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! //
Какие глупые
места! // А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.
— Вот он вас проведет
в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил
в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям,
как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.)
в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их
в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и
в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных
местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один,
как солнце, председатель.
Да и
в словесных науках они,
как видно, не далеко уходили…» — Тут на минуту Кошкарев остановился и сказал: —
В этом
месте, плут… он немножко кольнул вас.