Сообщения между вагонами не было; если открывалось кровотечение, раненый истекал кровью, раньше чем на остановке к нему мог попасть врач поезда [По произведенным подсчетам, во
время боя на Шахе в санитарных поездах было перевезено около трех тысяч раненых, в теплушках около тридцати тысяч.].
Ко
времени боя на Шахе, как мы видели, «попытки» эти еще не увенчались успехом, все шло по-прежнему. А вот что происходило в заседании Телинского медицинского общества уже в январе 1905 года, незадолго до Мукденского боя.
— Вчера мне Давыдов говорит: «Вы слышали про госпитали, которые сменили нас в Мукдене? За
время боя через них прошло десять тысяч раненых. Если бы нас тогда оставили в Мукдене, мы с вами были бы теперь богатыми людьми…» Я ему говорю: да-а, мы с вами…
Навстречу нам ехал по дороге офицер… Поручик Шестов! Тот ординарец из штаба, который во
время боя ездил с нашими госпиталями, так как «не знал, где теперь штаб». Поручик иронически оглядел нас и с высокомерною усмешкою спросил...
— А позвольте, ваше превосходительство, узнать, где вы были во
время боя? — крикнул худой, загорелый капитан с блестящими глазами. — Я пять месяцев пробыл на позициях и не видел ни одного генерала. Где вы были при отступлении? Все красные штаны попрятались, как клопы в щели, мы пробивались одни! Каждый пробивался, как знал, а вы удирали!.. А теперь, назади, все повылезли из щелей! Все хотят командовать!
Неточные совпадения
В том же «Русском Враче» (№ 14) приведен рассказ одного врача, относящийся ко
времени Ляоянского
боя...
От бывших на войне с самого ее начала я не раз впоследствии слышал, что наибольшей высоты всеобщее настроение достигло во
время Ляоянского
боя. Тогда у всех была вера в победу, и все верили, не обманывая себя; тогда «рвались в
бой» даже те офицеры, которые через несколько месяцев толпами устремлялись в госпитали при первых слухах о
бое. Я этого подъема уже не застал. При мне все
время, из месяца в месяц, настроение медленно и непрерывно падало. Люди хватались за первый намек, чтобы удержать остаток веры.
А в
боях ротами командовали зауряд-прапорщики, т. е. нижние чины, только на
время войны произведенные в офицеры; для
боя специально-военные познания офицеров как будто не признавались важными.
Роты шли в
бой с культурным, образованным врагом под предводительством нижних чинов, а в это
время пышащие здоровьем офицеры, специально обучавшиеся для войны, считали госпитальные халаты и торговали в вагонах офицерских экономических обществ конфетами и чайными печеньями.
В первом из
боев, при Тюренчене, раненые шли и ползли без помощи десятки верст, а в это
время сотни врачей и десятки госпиталей стояли без дела.
Для этого он все
время держал теперь султановский госпиталь впереди других, чтобы в случае
боя он оказался как бы «на передовых позициях», и чтобы Султанова можно было представить к Владимиру.
Когда появлялся слух о готовящемся
бое, волна офицеров, стремившихся в госпитали, сильно увеличивалась. Про этих «героев мирного
времени» в армии сложилась целая песенка.
Рассказывают, что во
время «опийной» англо-китайской войны китайцы, чтобы испугать англичан и «поддержать дух» своих, выставляли на видных местах огромные, ужасающего вида пушки, сделанные из глины. Китайцы шли в
бой, делая страшные рожи, кривляясь и испуская дикие крики. Но все-таки победили англичане. Против глиняных пушек у них были не такие большие, но зато стальные, взаправду стрелявшие пушки. Против кривляний и страшных рож у них была организация, дисциплина и внимательный расчет.
В то
время, по их словам, не было ничего необычайного, что офицер, участвовавший в двух-трех крупных
боях, не имел ни одной награды.
В конце мукденского
боя, во
время всеобщей паники, он в порядке привел свою дивизию с левого фланга к железной дороге и задержал наседавших японцев.
Поединок был не простой; исход его зависел от суда божия, а князь знал свою неправость, и сколь ни показался бы ему Морозов презрителен в обыкновенной схватке, но в настоящем случае он опасался небесного гнева, страшился, что во
время боя у него онемеют или отымутся руки.
Естественно, что во
время боя оба орлана стали падать, и, когда крылья их коснулись травы, они вновь поднялись на воздух, описав небольшие круги, и вторично сцепились в смертельной схватке.
Неточные совпадения
— Как погляжу я, барин, на вас, — начала она снова, — очень вам меня жалко. А вы меня не слишком жалейте, право! Я вам, например, что скажу: я иногда и теперь… Вы ведь помните, какая я была в свое
время веселая? Бой-девка!.. так знаете что? Я и теперь песни пою.
Князь Ингва́рь, князь Всеволод! И вас // Мы зовем для дальнего похода, // Трое ведь Мстиславичей у нас, // Шестокрыльцев княжеского рода! // Не в
бою ли вы себе честно́м // Города и волости достали? // Где же ваш отеческий шелом, // Верный щит, копье из ляшской стали? // Чтоб ворота Полю запереть, // Вашим стрелам
время зазвенеть // За Русскую землю, // За Игоревы раны — // Удалого сына Святославича!
За четверть часа до назначенного
времени выходит горнист и играет на трубе «повестку к заре». Через четверть часа выстраивается весь караул у будки и под барабанный
бой правит церемониал «зари».
Пари иногда доходили до нескольких тысяч рублей. Фаворитами публики долгое
время были выписанные из Англии петухи мучника Ларионова, когда-то судившегося за поставку гнилой муки на армию, но на своих петухах опять выскочившего в кружок богатеев, простивших ему прошлое «за удачную петушиную охоту». Эти
бои оканчивались в кабинетах и залах второго этажа трактира грандиознейшей попойкой.
Конец августа и начало сентября — самое интересное
время в тайге. В это
время начинается рев изюбров и
бой самцов за обладание матками. Для подзывания изюбра обыкновенно делается берестяной рожок, для чего снимается береста лентой, 10 см шириной.