Рассказывали, что интендантство распорядилось представить ему требовательные ведомости только на три месяца вперед, а не на шесть, как
было раньше; войскам велено не запасать провианту, а потреблять уже заготовленные консервы; германский император каждый день, будто бы, бывает то у русского посла, то у японского, войск из России больше уже не отправляют…
Неточные совпадения
До войны он служил при московском интендантстве, а
раньше был… иркутским полицмейстером!
Мне много еще придется говорить о нем, теперь же отмечу только: главное руководство всем санитарным делом в нашей огромной армии принадлежало бывшему губернатору, — человеку, совершенно невежественному в медицине и на редкость нераспорядительному; инспектором госпиталей
был бывший полицмейстер, — и что удивительного, если врачебные учреждения он инспектировал так же, как, вероятно,
раньше «инспектировал» улицы и трактиры города Иркутска?
— Что
раньше забрали, то
был комплект, а это уж сверх комплекта! — улыбаясь, объяснил он запрещение главного врача. На верху каждого воза светлело по кучке золотистых снопов чумизы…
Сообщения между вагонами не
было; если открывалось кровотечение, раненый истекал кровью,
раньше чем на остановке к нему мог попасть врач поезда [По произведенным подсчетам, во время боя на Шахе в санитарных поездах
было перевезено около трех тысяч раненых, в теплушках около тридцати тысяч.].
За ужином главный врач, вздыхая, ораторствовал: — Да! Если мы на том свете
будем гореть, то мне придется попасть на очень горячую сковородку. Вот приходил сегодня наш хозяин. Должно
быть, он хотел взять три мешка рису, которые зарыл в погребе; а их уж
раньше откопала наша команда. Он, может
быть, только на них и рассчитывал, чтобы не помереть с голоду, а
поели рис наши солдаты.
Раньше говорили, что японцы — природные моряки, что мы их
будем бить на суше; потом стали говорить, что японцы привыкли к горам, что мы их
будем бить на равнине. Теперь говорили, что японцы привыкли к лету и мы
будем их бить зимою. И все старались верить в зиму.
— Да, только никакого быка не покупали. Это тот бык, который уже
был куплен
раньше. Сначала мы провели его по авансовым суммам (довольствие команды), а теперь проводим по суточному окладу (довольствие больных)…
Знакомые лица, — осунувшиеся, зеленовато-серые от пыли, — казались новыми и чужими. Плечи вяло свисали, не хотелось шевелиться. Воды не
было, не
было не только, чтобы умыться, но даже для чаю: весь ручей вычерпали до дна
раньше пришедшие части. С большим трудом мы добыли четверть ведра какой-то жидкой грязи, вскипятили ее и, засыпав чаем,
выпили. Подошли два знакомых офицера.
Дошли мы наконец до деревни Хуныпимиоза. Здесь окончательно узнали, что никакой Лидиатуни в округе нет,
есть деревни Лидиу и Лидиафань. Вдали виднелись стоянки
раньше пришедших госпиталей. Они расположились в большой деревне Лидиафань. Все фанзы
были заняты, нам не осталось ни одной. И здесь у всех
было ощущение недоумения и заброшенности. Один из госпиталей ночевал вчера в деревне, где накануне, по словам китайцев, провел ночь большой отряд хорошо вооруженных хунхузов.
— Лучше бы уж не писали ничего, а то телеграммами этими только тиранят сердце каждого человека. Читает сегодня солдат газету, радуется: «замирение!» А завтра откроешь газету, — такая могила, и не глядел бы! Как не думали, не ждали, лучше
было. А теперь — днем мухи не дают спать, ночью — мысли.
Раньше солдат целый котелок борщу съедал один, а теперь четверо из котелка
едят и остается. Никому и есть-то неохота.
А утомление войною у всех
было полное. Не хотелось крови, не хотелось ненужных смертей. На передовых позициях то и дело повторялись случаи вроде такого: казачий разъезд, как в мешок, попадает в ущелье, со всех сторон занятое японцами.
Раньше никто бы из казаков не вышел живым. Теперь на горке появляется японский офицер, с улыбкою козыряет начальнику разъезда и указывает на выход. И казаки спокойно уезжают.
— Ведь по очереди теперь отправляют, приказ
был. Кто
раньше пришел, тот
раньше и уходит.
Впрочем, господа, вы, может
быть, попадете и
раньше записи: многие из записавшихся уехали другими способами.
Лечь спать я положил
было раньше, предвидя завтра большую ходьбу. Кроме найма квартиры и переезда, я принял некоторые решения, которые так или этак положил выполнить. Но вечеру не удалось кончиться без курьезов, и Версилов сумел-таки чрезвычайно удивить меня. В светелку мою он решительно никогда не заходил, и вдруг, я еще часу не был у себя, как услышал его шаги на лесенке: он звал меня, чтоб я ему посветил. Я вынес свечку и, протянув вниз руку, которую он схватил, помог ему дотащиться наверх.
Неточные совпадения
Он отстоял обедню, всенощную и вечерние правила и на другой день, встав
раньше обыкновенного, не
пив чаю, пришел в восемь часов утра в церковь для слушания утренних правил и исповеди.
— Да что ж! По нашему до Петрова дня подождать. А вы
раньше всегда косите. Что ж, Бог даст, травы добрые. Скотине простор
будет.
Чувствуя, что примирение
было полное, Анна с утра оживленно принялась за приготовление к отъезду. Хотя и не
было решено, едут ли они в понедельник или во вторник, так как оба вчера уступали один другому, Анна деятельно приготавливалась к отъезду, чувствуя себя теперь совершенно равнодушной к тому, что они уедут днем
раньше или позже. Она стояла в своей комнате над открытым сундуком, отбирая вещи, когда он, уже одетый,
раньше обыкновенного вошел к ней.
Что клевер сеяли только на шесть, а не на двадцать десятин, это
было еще досаднее. Посев клевера, и по теории и по собственному его опыту, бывал только тогда хорош, когда сделан как можно
раньше, почти по снегу. И никогда Левин не мог добиться этого.
— Я
была у графини Лидии и хотела
раньше приехать, но засиделась. У ней
был сэр Джон. Очень интересный.