Неточные совпадения
— Я тебе наперво домишко свой покажу, Михей Зотыч, — говорил старик Малыгин не без самодовольства, когда они по узкой лесенке поднимались на террасу. — В прошлом году только отстроился. Раньше-то некогда
было. Семью на ноги поднимал, а меня господь-таки благословил: целый огород девок. Трех с рук сбыл, а трое сидят еще на гряде.
— Ведь вот вы все такие, — карал он гостя. — Послушать, так все у вас как по-писаному, как следует
быть… Ведь вот сидим вместе,
пьем чай, разговариваем, а не съели друг друга. И дела
раньше делали… Чего же Емельяну поперек дороги вставать? Православной-то уж ходу никуда нет… Ежели уж такое дело случилось, так надо по человечеству рассудить.
Выворочены
были из кладовых старинные сундуки с заготовленным уже
раньше приданым, по столам везде разложены всевозможные новые материи, — одним словом, работа шла вовсю.
Кончилось тем, что начал метать Огибенин и в несколько талий проиграл не только все, что выиграл
раньше, но и все деньги, какие
были при нем, и деньги Шахмы.
План мельницы
был составлен им еще
раньше.
— А что
будет, если я
буду чаи распивать да выеду на работу в восемь часов? — объяснял Галактион. — Я
раньше всех должен
быть на месте и уйти последним. Рабочие-то по хозяину бывают.
Он прикинул еще
раньше центральное положение, какое занимал Суслон в бассейне Ключевой, — со всех сторон близко, и хлеб сам придет.
Было бы кому покупать. Этак, пожалуй, и Заполью плохо придется. Мысль о повороте торжка сильно волновала Михея Зотыча, потому что в этом заключалась смерть запольским толстосумам: копеечка с пуда подешевле от провоза — и конец. Вот этого-то он и не сказал тогда старику Луковникову.
Было три пожара, потом открыли новую городскую думу, причем старик Луковников
был избран первым городским головой, потом Малыгины выдали младшую дочь Харитину
раньше старшей и т. д.
— Да вы первый. Вот возьмите хотя ваше хлебное дело: ведь оно, говоря откровенно, ушло от вас. Вы упустили удобный момент, и какой-нибудь старик Колобов отбил целый хлебный рынок. Теперь другие потянутся за ним, а Заполье
будет падать, то
есть ваша хлебная торговля. А все отчего? Колобов высмотрел центральное место для рынка и воспользовался этим. Постройте вы крупчатные мельницы
раньше его, и ему бы ничего не поделать… да. Упущен
был момент.
— Иначе не можно…
Раньше я думал, что она
будет только приезжать учиться вместе с Дидей, но из этого ничего не выйдет. Конечно, мы сделаем это не вдруг: сначала Устенька
будет приходить на уроки, потом
будет оставаться погостить на несколько дней, а уж потом переедет совсем.
— Это он только сначала о Полуянове, а потом и до других доберется, — толковали купцы. — Что же это такое будет-то?
Раньше жили себе, и никому дела до нас не
было… Ну, там пожар, неурожай, холера, а от корреспондента до сих пор бог миловал. Растерзать его мало, этого самого корреспондента.
— Опять ты глуп… Раньше-то ты сам цену ставил на хлеб, а теперь
будешь покупать по чужой цене. Понял теперь? Да еще сейчас вам, мелкотравчатым мельникам, повадку дают, а после-то всех в один узел завяжут… да… А ты сидишь да моргаешь… «Хорошо», говоришь. Уж на что лучше… да… Ну, да это пустяки, ежели сурьезно разобрать. Дураков учат и плакать не велят… Похожи
есть патреты. Вот как нашего брата выучат!
— И все-таки жаль, — думал вслух доктор. —
Раньше я говорил то же, а когда посмотрел на него мертвого… В последнее время он перестал совсем
пить, хотя уж
было поздно.
Он попрежнему бывал у Прасковьи Ивановны) по вечерам, как и
раньше,
пил бубновскую мадеру и слушал разговоры о женитьбе.
Он понимал, что Стабровский готовился к настоящей и неумолимой войне с другими винокурами и что в конце концов он должен
был выиграть благодаря знанию, предусмотрительности и смелости, не останавливающейся ни перед чем. Ничего подобного
раньше не бывало, и купеческие дела велись ощупью, по старинке. Галактион понимал также и то, что винное дело — только ничтожная часть других финансовых операций и что новый банк является здесь страшною силой, как хорошая паровая машина.
Как это все легко делается: недавно еще у него ничего не
было, а сейчас уже он зарабатывал столько, что не мог даже мечтать
раньше о подобном благополучии.
— Самое интересное
будет впереди, — объяснял Стабровский. — Мы
будем бить Прохорова шаг за шагом его же пятачком, пока не загоним совсем в угол, и тогда уже в качестве завоевателей пропишем ему условия, какие захотим.
Раньше я согласен
был получить с него отступного сорок тысяч, а сейчас меньше шестидесяти не возьму… да.
Больная привязалась к доктору и часто задерживала его своими разговорами. Чем-то таким хорошим, чистым и нетронутым веяло от этого девичьего лица, которому болезнь придала такую милую серьезность.
Раньше доктор не замечал, какое лицо у Устеньки, а теперь удивлялся ее типичной красоте. Да, это
было настоящее русское лицо, хорошее своим простым выражением и какою-то затаенною ласковою силой.
Раньше был один кабак, а теперь целых десять.
План пристани, контор и амбаров
был заготовлен
раньше, и теперь приходилось только его выполнять.
Камень и лес
были заготовлены Галактионом еще
раньше.
Раньше у Диди
было два припадка — один в раннем детстве, другой, когда ей
было тринадцать лет, то они еще ничего не доказывали.
Эта сцена и закончилась припадком, уже настоящим припадком настоящей эпилепсии. Теперь уже не
было места ни сомнениям, ни надеждам. Стабровский не плакал, не приходил в отчаяние, как это бывало с ним
раньше, а точно весь замер. Прежде всего он пригласил к себе в кабинет Устеньку и объяснил ей все.
— Я новый пароход строю, Борис Яковлич. Только
раньше осени не
поспеет. Машину делают в Перми, а остальные части собирают на заводах.
Стабровский действительно любил Устеньку по-отцовски и сейчас невольно сравнивал ее с Дидей, сухой, выдержанной и насмешливой. У Диди не
было сердца, как уверяла мисс Дудль, и Стабровский
раньше смеялся над этою институтскою фразой, а теперь невольно должен
был с ней согласиться. Взять хоть настоящий случай. Устенька прожила у них в доме почти восемь лет, сроднилась со всеми, и на прощанье у Диди не нашлось ничего ей сказать, кроме насмешки.
С составом редакции благодаря доктору Кочетову она
была знакома еще
раньше, а теперь сделалась невольною участницей уже самого дела.
Сколько раз Галактион
раньше думал о том, как
было бы хорошо, если бы Серафима умерла.
Выйдя от Луковникова, Галактион решительно не знал, куда ему идти.
Раньше он предполагал завернуть к тестю, чтобы повидать детей, но сейчас он не мог этого сделать. В нем все точно повернулось. Наконец, ему просто
было совестно. Идти на квартиру ему тоже не хотелось. Он без цели шел из улицы в улицу, пока не остановился перед ссудною кассой Замараева. Начинало уже темнеть, и кое-где в окнах мелькали огни. Галактион позвонил, но ему отворили не сразу. За дверью слышалось какое-то предупреждающее шушуканье.
— Ну, Галактион Михеич, ты нам всю обедню испортил, — шепотом заявил Голяшкин, запирая за собой дверь. — Ни
раньше, ни после тебя принесло. Горничной-то прямо
было наказано никого не принимать, а она увидала тебя и сбежала. Известно, дура.
В Кукарский завод скитники приехали только вечером, когда начало стемняться. Время
было рассчитано
раньше. Они остановились у некоторого доброхота Василия, у которого изба стояла на самом краю завода. Старец Анфим внимательно осмотрел дымившуюся паром лошадь и только покачал головой. Ведь, кажется, скотина, тварь бессловесная, а и ту не пожалел он, — вон как упарил, точно с возом, милая, шла.
Свободных капиталов не
было, как
раньше.
Нагибинское дело остановилось в неопределенном положении. За недостатком улик
был выпущен и Полуянов. Выпущенный
раньше Лиодор несколько раз являлся к следователю с новыми показаниями, и его опять сажали в острог, пока не оказывалось, что все это ложь. Все внимание следователя сосредоточивалось теперь именно на Лиодоре, который казался ему то психически ненормальным человеком, то отчаянным разбойником, смеявшимся над ним в глаза. В последний раз Лиодора к следователю отправил сам Харитон Артемьич.
— Об этом
раньше надо
было подумать, а теперь поздно. Я взял весь фрахт на себя.