Неточные совпадения
— Господи, до чего все это эгоистично! — возмутился Токарев. — Ну, где
же, где
же у тебя хоть какой-нибудь нравственный регулятор, хоть какой-нибудь критерий? Сегодня скучно
жить для себя, завтра станет скучно
жить для других. Неужели ты не понимаешь, сколько в этом эгоизма? Что хочется, то и делай!.. Тебе даже совершенно непонятно, что могут быть
люди, которые считают своим долгом делать не то, что хочется, а что признают полезным, нужным для жизни.
— Я из всего этого не вижу никакого выхода. Умерло непосредственное чувство, — умерло все. Его нельзя заменить никаким божеством, никакими философскими категориями и нормами, никакими «я понял». Раз
же это так, то, конечно, вы в сущности правы: для чего оставаться
жить? Не для того
же, в самом деле, чтоб бичевать себя и множить число «лишних
людей»…
— Скажите, пожалуйста, что
же в этом плохого? Почему дельный
человек непременно должен
жить в грязной собачьей конуре и хватать зубами за ноги каждого проходящего?
Но когда он почувствовал стыд, он возмутился. Чего стыдиться? Что он сделал плохого и как
же ему
жить? Ведь все, что случилось с Варварой Васильевной, до безобразия болезненно и ненормально.
Люди остаются
людьми, и нужно примириться с этим. Он — обыкновенный, серенький
человек и, в качестве такового, все-таки имеет право на жизнь, на счастье и на маленькую, неопасную работу.
Живи человек одной телесной жизнью, он и вся жизнь его есть жизнь человека, приговоренного к смерти.
Живи же человек для души, то то, в чем он полагает свое благо, с каждым днем его жизни всё увеличивается и увеличивается, и смерть не страшна ему.
Он уже шел домой; но, вспомнив, что
живут же люди, решился вытерпеть и стал отдавать себя на съедение.
Неточные совпадения
Вперед, вперед, моя исторья! // Лицо нас новое зовет. // В пяти верстах от Красногорья, // Деревни Ленского,
живет // И здравствует еще доныне // В философической пустыне // Зарецкий, некогда буян, // Картежной шайки атаман, // Глава повес, трибун трактирный, // Теперь
же добрый и простой // Отец семейства холостой, // Надежный друг, помещик мирный // И даже честный
человек: // Так исправляется наш век!
Кроме страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать не раздеваясь, так, как есть, в том
же сюртуке, и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько
жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда шинель и пожитки, и уже казалось, что в этой комнате лет десять
жили люди.
Чуть замечал у кого один кусок, подкладывал ему тут
же другой, приговаривая: «Без пары ни
человек, ни птица не могут
жить на свете».
— А жить-то, жить-то как будешь? Жить-то с чем будешь? — восклицала Соня. — Разве это теперь возможно? Ну как ты с матерью будешь говорить? (О, с ними-то, с ними-то что теперь будет!) Да что я! Ведь ты уж бросил мать и сестру. Вот ведь уж бросил
же, бросил. О господи! — вскрикнула она, — ведь он уже это все знает сам! Ну как
же, как
же без человека-то
прожить! Что с тобой теперь будет!
— Э-эх!
человек недоверчивый! — засмеялся Свидригайлов. — Ведь я сказал, что эти деньги у меня лишние. Ну, а просто, по человечеству, не допускаете, что ль? Ведь не «вошь»
же была она (он ткнул пальцем в тот угол, где была усопшая), как какая-нибудь старушонка процентщица. Ну, согласитесь, ну «Лужину ли, в самом деле,
жить и делать мерзости, или ей умирать?». И не помоги я, так ведь «Полечка, например, туда
же, по той
же дороге пойдет…».