Неточные совпадения
Больной был мужик громадного роста, плотный и мускулистый, с загорелым
лицом; весь облитый потом, с губами, перекошенными от безумной боли, он лежал на спине, ворочая глазами; при малейшем шуме, при звонке конки на улице или стуке двери внизу
больной начинал медленно выгибаться: затылок его сводило назад, челюсти судорожно впивались одна в другую, так что зубы трещали, и страшная, длительная судорога спинных мышц приподнимала его тело с постели; от головы во все стороны расходилось по подушке мокрое пятно от пота.
Ночь была бесконечно длинна. Роженица уж перестала сдерживаться; она стонала на всю палату, всхлипывая, дрожа и заламывая пальцы; стоны отдавались в коридоре и замирали где-то далеко под сводами. После одного особенно сильного приступа потуг
больная схватила ассистента за руку; бледная, с измученным
лицом, она смотрела на него жалким, умоляющим взглядом.
Больной — рабочий бумагопрядильной фабрики — в последней стадии чахотки; его молодое, страшно исхудалое
лицо слегка синюшно; он дышит быстро и поверхностно; в глазах, устремленных в потолок, сосредоточенное, ушедшее в себя страдание.
Больная сняла платок, кофточку и опустила до пояса рубашку;
лицо ее было спокойно и гордо.
Я сидел весь красный, стараясь не смотреть на
больную; мне казалось, что взгляды всех товарищей устремлены на меня; когда я поднимал глаза, передо мною было все то же гордое, холодное, прекрасное
лицо, склоненное над бледною грудью: как будто совсем не ее тело ощупывали эти чужие мужские руки.
Приезжаю на следующий день, вхожу к
больной. Она даже не пошевельнулась при моем приходе; наконец неохотно повернула ко мне голову;
лицо ее спалось, под глазами были синие круги.
Жизнь мальчика около недели висела на волоске. Наконец температура понемногу опустилась, сыпь побледнела,
больной начал приходить в себя. Явилась надежда на благоприятный исход. Мне дорог стал этот чахлый, некрасивый мальчик с лупившейся на
лице кожей и апатичным взглядом. Счастливая мать восторженно благодарила меня.
Больной прожил еще полторы недели; каждый день у него появлялись все новые и новые нарывы — в суставах, в печени, в почках… Мучился он безмерно, и единственное, что оставалось делать, это впрыскивать ему морфий. Я посещал
больного по нескольку раз в день. При входе меня встречали страдальческие глаза ребенка на его осунувшемся, потемневшем
лице; стиснув зубы, он все время слабо и протяжно стонал. Мать уже знала, что надежды нет.
Однажды в деревне ко мне пришла крестьянская баба с просьбой навестить ее
больную дочь. При входе в избу меня поразил стоявший в ней кислый, невыразимо противный запах, какой бывает в оврагах, куда забрасывают дохлых собак. На низких «хорах» лежала под полушубком
больная, — семнадцатилетняя девушка с изнуренным, бледным
лицом.
К часто повторяющимся впечатлениям привыкаешь. Тем не менее, когда, с легкой краской на
лице и неуловимым трепетом всего тела, передо мною раздевается
больная, у меня иногда мелькает мысль: имею ли я представление о том, что теперь творится у нее в душе?
Больной было очень плохо; она жаловалась на тянущие боли в груди и животе,
лицо ее было бело, того трудно описуемого вида, который мало-мальски привычному глазу с несомненностью говорит о быстро и неотвратимо приближающемся параличе сердца. Я предупредил мужа, что опасность очень велика. Пробыв у
больной три часа, я уехал, так как у меня был другой трудный
больной, которого было необходимо посетить. При Стариковой я оставил опытную фельдшерицу.
Назавтра мальчик чувствует себя лучше, — и глаза Екатерины Александровны смотрят на меня с ласкою и любовью. Вообще, еще не видя
больного, я уж при входе безошибочно заключал об его состоянии по глазам открывавшей мне дверь Екатерины Александровны: хуже
больному — и
лицо ее горит через силу сдерживаемою враждою ко мне; лучше — и глаза смотрят с такою ласкою!
Недавно лечил я одну молодую женщину, жену чиновника. Муж ее, с нервным, интеллигентным
лицом, с странно-тонким голосом, перепуганный, приехал за мною и сообщил, что у жены его, кажется, дифтерит. Я осмотрел
больную. У нее оказалась фолликулярная жаба.
Больная, наконец, выздоровела. Мы простились наружно очень хорошо; но, когда, неделю спустя, я встретился с мужем в фойе театра, он вдруг сделал озабоченное
лицо и, отвернувшись, быстро прошел мимо, как будто не заметив меня.
Неточные совпадения
— Напротив; был один адъютант, один натянутый гвардеец и какая-то дама из новоприезжих, родственница княгини по мужу, очень хорошенькая, но очень, кажется,
больная… Не встретили ль вы ее у колодца? — она среднего роста, блондинка, с правильными чертами, цвет
лица чахоточный, а на правой щеке черная родинка: ее
лицо меня поразило своей выразительностию.
Я подошел ближе и спрятался за угол галереи. В эту минуту Грушницкий уронил свой стакан на песок и усиливался нагнуться, чтоб его поднять:
больная нога ему мешала. Бежняжка! как он ухитрялся, опираясь на костыль, и все напрасно. Выразительное
лицо его в самом деле изображало страдание.
Что-то
больное и измученное выразилось в
лице ее, что-то отчаянное.
— Я люблю, — продолжал Раскольников, но с таким видом, как будто вовсе не об уличном пении говорил, — я люблю, как поют под шарманку в холодный, темный и сырой осенний вечер, непременно в сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые и
больные лица; или, еще лучше, когда снег мокрый падает, совсем прямо, без ветру, знаете? а сквозь него фонари с газом блистают…
Измучившееся чахоточное
лицо ее смотрело страдальнее, чем когда-нибудь (к тому же на улице, на солнце, чахоточный всегда кажется
больнее и обезображеннее, чем дома); но возбужденное состояние ее не прекращалось, и она с каждою минутой становилась еще раздраженнее.