— Ну, Катя, чего ты? Не так оно опасно! — нетерпеливо и ласково проговорил литейщик. — Слышала, и
доктор сказал… С такими кровохарканьями и до пятидесяти лет доживают, не так ли? — обратился он ко мне.
Неточные совпадения
—
Доктор,
скажите, я не умру? — спрашивала она с тоскою.
— Ну, это тоже пустяки, —
сказал профессор. — Больше нигде нет?
Скажите вашему
доктору, что у вас нет ничего серьезного.
— Вот,
доктор, вы говорили, что скоро все пройдет, —
сказала она. — У меня все не проходит, а, напротив, становится все хуже. Такие страшные боли, — господи! Я и не думала, что возможны такие страдания!
— Ну, кажется, наконец начинаю поправляться! —
сказала она. — Уж надоела же я вам,
доктор, — признайтесь! Такая нетерпеливая, просто срам! Уж меня муж и то стыдит…
Скажите, теперь можно надеяться, что пойдет на выздоровление?
— Ну, благодари
доктора,
скажи: «спасибо!» — улыбнулась сестра милосердия, наклоняя ее голову.
— Зачем, зачем вы,
доктор, не
сказали?! — твердила женщина, плача и захлебываясь, безумно стуча себе кулаком по бедру. — Ведь мне теперь по миру идти, злодей меня на улицу выгонит!
— Должна вам,
доктор, сознаться, — я совершенно не верю в вашу медицину, —
сказала мне недавно одна дама.
— Уж не знаю, господин
доктор, как вас и благодарить, — проговорил он. — Прямо, можно
сказать, навеки нас обязываете.
—
Доктор,
скажите, это очень опасно? Он умрет?
—
Доктор, он не умирает? — сдавленным от ужаса голосом спрашивает мать. —
Доктор, голубчик! Я сумасшедшая, простите меня… Что я хотела
сказать?.. Правда, ведь вы все сделаете? Вы мне спасете Володю?
—
Доктор, голубчик! Дорогой! — в экстазе твердила мать. — Вы понимаете ли, что вы для меня сделали?.. Нет, вы не поймете!.. Господи, как мне вам
сказать?.. Когда я буду умирать, у меня в голове один вы будете! Вы не знаете, я дала обет Скорбящей Божьей Матери… Как мне вас отблагодарить, я навеки ваша должница неоплатная!..
Доктор!.. Простите…
— Да, говорит, его д-р N. лечил…
Скажите, пожалуйста,
доктор, отчего среди врачей так много бессердечных, корыстолюбивых людей? Этот д-р N. приехал раз, осмотрел Васю; приглашаю его во второй раз, — я, говорит, уж знаю его болезнь, могу и так, не видя, прописать вам рецепт…
— Вы простите,
доктор, что обеспокоил вас! —
сказал мужчина, быстро поднимаясь мне навстречу и протягивая руку. — Дело у меня известное — туберкулез и вследствие этого кровохаркание. Да вот, очень уж жена пристала, непременно чтоб
доктор приехал…
— Боже мой, боже мой, как жизнь скоро-то сломала! — с всхлипывающим вздохом произнесла женщина. — Я вам
скажу, господин
доктор, ведь он нисколько себя не жалеет; как жил-то? Придет с работы, сейчас за книги, всю ночь сидит или по делам бегает… Ведь на одного человека ему силы отпущено, не на двух!..
— Ничего, ничего! — кричал он матери и сестре, — это обморок, это дрянь! Сейчас только
доктор сказал, что ему гораздо лучше, что он совершенно здоров! Воды! Ну, вот уж он и приходит в себя, ну, вот и очнулся!..
К утру опять началось волнение, живость, быстрота мысли и речи, и опять кончилось беспамятством. На третий день было то же, и
доктора сказали, что есть надежда. В этот день Алексей Александрович вышел в кабинет, где сидел Вронский, и, заперев дверь, сел против него.
Я не уехал ни на другой, ни на третий день. Дорогой на болотах и на реке Мае, едучи верхом и в лодке, при легких утренних морозах, я простудил ноги. На третий день по приезде в Якутск они распухли.
Доктор сказал, что водой по Лене мне ехать нельзя, что надо подождать, пока пройдет опухоль.
Неточные совпадения
— И знаете, Павел Иванович! —
сказал Манилов, явя в лице своем выражение не только сладкое, но даже приторное, подобное той микстуре, которую ловкий светский
доктор засластил немилосердно, воображая ею обрадовать пациента. — Тогда чувствуешь какое-то, в некотором роде, духовное наслаждение… Вот как, например, теперь, когда случай мне доставил счастие, можно
сказать образцовое, говорить с вами и наслаждаться приятным вашим разговором…
— Бросьте жребий,
доктор! —
сказал капитан.
Доктор посмотрел на меня и
сказал торжественно, положив мне руку на сердце:
— Я предчувствую, —
сказал доктор, — что бедный Грушницкий будет вашей жертвой…
— Пора! — шепнул мне
доктор, дергая за рукав, — если вы теперь не
скажете, что мы знаем их намерения, то все пропало. Посмотрите, он уж заряжает… если вы ничего не
скажете, то я сам…