Неточные совпадения
— Что до меня касается, то я убежден только в одном… —
сказал доктор.
— Заметьте, любезный
доктор, —
сказал я, — что без дураков было бы на свете очень скучно…
— Я предчувствую, —
сказал доктор, — что бедный Грушницкий будет вашей жертвой…
— Достойный друг! —
сказал я, протянув ему руку.
Доктор пожал ее с чувством и продолжал...
Доктор посмотрел на меня и
сказал торжественно, положив мне руку на сердце...
— Отчего вы так печальны,
доктор? —
сказал я ему.
— Я вам удивляюсь, —
сказал доктор, пожав мне крепко руку. — Дайте пощупать пульс!.. Ого! лихорадочный!.. но на лице ничего не заметно… только глаза у вас блестят ярче обыкновенного.
— Бросьте жребий,
доктор! —
сказал капитан.
— Пора! — шепнул мне
доктор, дергая за рукав, — если вы теперь не
скажете, что мы знаем их намерения, то все пропало. Посмотрите, он уж заряжает… если вы ничего не
скажете, то я сам…
— Оставь их! —
сказал он наконец капитану, который хотел вырвать пистолет мой из рук
доктора… — Ведь ты сам знаешь, что они правы.
— Finita la comedia! [Комедия окончена! (итал.)] —
сказал я
доктору.
— Ничего, ничего! — кричал он матери и сестре, — это обморок, это дрянь! Сейчас только
доктор сказал, что ему гораздо лучше, что он совершенно здоров! Воды! Ну, вот уж он и приходит в себя, ну, вот и очнулся!..
— Какое «только»: изжога мучит. Ты послушал бы, что давеча
доктор сказал. «За границу, говорит, ступайте, а то плохо: удар может быть».
К утру опять началось волнение, живость, быстрота мысли и речи, и опять кончилось беспамятством. На третий день было то же, и
доктора сказали, что есть надежда. В этот день Алексей Александрович вышел в кабинет, где сидел Вронский, и, заперев дверь, сел против него.
Я не уехал ни на другой, ни на третий день. Дорогой на болотах и на реке Мае, едучи верхом и в лодке, при легких утренних морозах, я простудил ноги. На третий день по приезде в Якутск они распухли.
Доктор сказал, что водой по Лене мне ехать нельзя, что надо подождать, пока пройдет опухоль.
Неточные совпадения
— И знаете, Павел Иванович! —
сказал Манилов, явя в лице своем выражение не только сладкое, но даже приторное, подобное той микстуре, которую ловкий светский
доктор засластил немилосердно, воображая ею обрадовать пациента. — Тогда чувствуешь какое-то, в некотором роде, духовное наслаждение… Вот как, например, теперь, когда случай мне доставил счастие, можно
сказать образцовое, говорить с вами и наслаждаться приятным вашим разговором…
— Пойдемте, маменька, —
сказала Авдотья Романовна, — он верно так сделает, как обещает. Он воскресил уже брата, а если правда, что
доктор согласится здесь ночевать, так чего же лучше?
— Я послал за
доктором, — твердил он Катерине Ивановне, — не беспокойтесь, я заплачу. Нет ли воды?.. и дайте салфетку, полотенце, что-нибудь, поскорее; неизвестно еще, как он ранен… Он ранен, а не убит, будьте уверены… Что
скажет доктор!
Молчалин! как во мне рассудок цел остался! // Ведь знаете, как жизнь мне ваша дорога! // Зачем же ей играть, и так неосторожно? //
Скажите, что у вас с рукой? // Не дать ли капель вам? не нужен ли покой? // Пошлемте к
доктору, пренебрегать не должно.
И
доктор сделал еще несколько подобных вопросов, потом наклонил свою лысину и глубоко задумался. Через две минуты он вдруг приподнял голову и решительным голосом
сказал: