Неточные совпадения
— «Если я оглянусь на кладбища, — пишет он
в другом месте, — где схоронены зараженные
в госпиталях, то не знаю, чему более удивляться: стоицизму ли хирургов, занимающихся еще изобретением новых операций, или доверию, которым продолжают еще пользоваться госпитали у
общества»…
Медицинская печать всех стран истощается
в усилиях добиться устранения этой вопиющей несообразности, но все ее усилия остаются тщетными. Почему? Я решительно не
в состоянии объяснить этого… Кому невыгодно понять необходимость практической подготовленности врача? Не
обществу, конечно, — но ведь и не самим же врачам, которые все время не устают твердить этому
обществу: «ведь мы учимся на вас, мы приобретаем опытность ценою вашей жизни и здоровья!..»
Врачебная пресса громила операцию самым энергичным образом,
в медицинских
обществах ее решительно порицали люди самого высокого авторитета».
В 1855 году,
в одном из заседаний
Общества пфальцских врачей, во время прений о заразительности вторичного сифилиса (по поводу опытов Валлера), секретарь
Общества познакомил собрание с содержанием сообщения, присланного ему одним отсутствующим товарищем.
Для чего эта игра
в жмурки, для чего обман
общества, думающего, что у нас есть какая-то «медицинская наука»?
Без живосечений познать и понять живой организм невозможно; а без полного и всестороннего понимания его и высшая цель медицины, лечение — неверно и ненадежно.
В 1895 году известный физиолог, проф. И. П. Павлов, демонстрировал
в одном из петербургских медицинских
обществ собаку с перерезанными блуждающими нервами; опытами над этой собакой ему удалось разрешить некоторые очень важные вопросы
в области физиологии пищеварения. Фельетонист «Нового времени» Житель резко обрушился за эти опыты на проф. Павлова.
Общество живет слишком неверными представлениями о медицине, и это главная причина его несправедливого отношения к врачам; оно должно узнать силы и средства врачебной науки и не винить врачей
в том,
в чем виновато несовершенство науки. Тогда и требовательность к врачам понизилась бы до разумного уровня.
В публике сильно распространены всевозможные «общедоступные лечебники» и популярные брошюры о лечении;
в мало-мальски интеллигентной семье всегда есть домашняя аптечка, и раньше чем позвать врача, на больном испробуют и касторку, и хинин, и салициловый натр, и валерьянку; недавно
в Петербурге даже основалось целое
общество «самопомощи
в болезнях».
И над ним задумываются, и для его предотвращения измышляются очень широкие реформаторские проекты: предлагают искоренить
в человеческом
обществе всякую «филантропию» и превратить человечество
в заводскую конюшню под верховным управлением врачей-антропотехников.
Поведение коммерсанта поразило меня и заставило сильно задуматься; оно было безобразно и бессмысленно, а между тем
в основе его лежал именно тот возвышенный взгляд на врача, который целиком разделял и я. По мнению коммерсанта, врач должен стыдиться — чего? Что ему нужно есть и одеваться и что он требует вознаграждения за свой труд! Врач может весь свой труд отдавать
обществу даром, но кто же сами-то эти бескорыстные и самоотверженные люди, которые считают себя вправе требовать этого от врача?
Барыня эта, конечно, много и горячо будет всем рассказывать о корыстолюбии наших врачей. И удивительно, с какою уверенностью
в своей правоте распространяют свои рассказы подобные люди и с каким сочувствием встречает
общество эти рассказы.
В № 248 «Рижского вестника» за 1894 год было помещено письмо
в редакцию следующего содержания...
Нельзя, чтоб люди умирали с голоду и замерзали на улицах, — но
общество все
в целом должно организовать для них помощь, а не сваливать заботу на отдельных домовладельцев только потому, что у них есть незанятые квартиры, и на булочников, потому что они торгуют именно хлебом.
Нельзя, чтоб бедняк умирал без врачебной помощи, нельзя, чтоб
в ночное время люди не могли найти врача, — но об этом должно заботиться само же
общество, устраивая ночные дежурства врачей и содержа специальных врачей для бедных.
У нас
общество не хочет затруднять себя лишними хлопотами; всю тяжесть оно сваливает со своих плеч на плечи единичных людей и жестоко карает их
в случае, если они отказываются нести эту тяжесть.
Несправедливость такого порядка вещей бьет
в глаза, но так как она выгодна для
общества, то ее не замечают и не хотят замечать.
Упомянутая касса — касса взаимопомощи, и составляется из ежегодных взносов членов кассы, которые одни только и имеют право на пособие.
Общество, которому служат врачи, к этой кассе, разумеется, никакого касательства не имеет и не хочет иметь. Заражайтесь и калечьте себя на работе для нас, а раз вы выбыли из строя, то помогайте себе сами. Размеры назначенных пособий
в приведенных выдержках говорят сами за себя, какую помощь может оказывать своим членам касса.
И
в Западной Европе массы врачей не находят себе дела, разумеется, вовсе не потому, что потребность
общества во врачебной помощи вполне насыщена; и там, как у нас, для громадных слоев населения врачебная помощь представляет недоступную роскошь.
Неточные совпадения
Потом, что они вместе с Чичиковым приехали
в какое-то
общество в хороших каретах, где обворожают всех приятностию обращения, и что будто бы государь, узнавши о такой их дружбе, пожаловал их генералами, и далее, наконец, бог знает что такое, чего уже он и сам никак не мог разобрать.
Получив же
в свое распоряжение все,
в ту же минуту дал знать
обществу, сказавши: «Теперь пора».
А я ее по усам!» Иногда при ударе карт по столу вырывались выражения: «А! была не была, не с чего, так с бубен!» Или же просто восклицания: «черви! червоточина! пикенция!» или: «пикендрас! пичурущух пичура!» и даже просто: «пичук!» — названия, которыми перекрестили они масти
в своем
обществе.
Но
общество успело уже запутаться
в каких-то других действиях, даже не совсем приличных дворянину, так что потом завязались дела и с полицией…
И пишет суд: препроводить тебя из Царевококшайска
в тюрьму такого-то города, а тот суд пишет опять: препроводить тебя
в какой-нибудь Весьегонск, и ты переезжаешь себе из тюрьмы
в тюрьму и говоришь, осматривая новое обиталище: „Нет, вот весьегонская тюрьма будет почище: там хоть и
в бабки, так есть место, да и
общества больше!“ Абакум Фыров! ты, брат, что? где,
в каких местах шатаешься?