Мы от них родились, их «отцами» зовем,
А они на подобные муки глядят!
То, что будет, неведомо смертным, а то,
Что теперь перед нами, — ужасно для нас
И позорно для них…
Покидай же, о, дева, скорей этот дом:
Ты увидела много нежданных смертей,
Никогда до сих пор не случавшихся бед, —
И
средь них ни одной, где виновник — не Зевс.
Неточные совпадения
Есть у
него произведение, которое странно и резко выделяется из всех других. Как будто ясный луч солнца светится
средь грозовой тьмы, сверкающей молниями. Произведение это — «Записки из мертвого дома». Существеннейшая особенность
их заключается в совершенно необычном для Достоевского тонусе отношения к жизни.
Верить этому утверждению Ницше решительно невозможно. Уж из биографии
его мы знаем, что в детстве
он был глубоко религиозен; товарищи даже прозвали
его «маленьким пастором». Но если бы мы даже не знали этого, сами произведения Ницше сказали бы нам, каким колоссальным «событием» была для Ницше потеря веры в бога. Стоит только вспомнить знаменитое место из «Веселой науки». Сумасшедший бегает с фонарем
средь бела дня и кричит...
Богат и знатен Кочубей. // Довольно у него друзей. // Свою омыть он может славу. // Он может возмутить Полтаву; // Внезапно
средь его дворца // Он может мщением отца // Постигнуть гордого злодея; // Он может верною рукой // Вонзить… но замысел иной // Волнует сердце Кочубея.
Ступайте, полно вам по свету рыскать, // Служа страстям и нуждам человека. // Усните здесь сном силы и покоя, // Как боги спят в глубоких небесах… // Хочу себе сегодня пир устроить: // Зажгу свечу пред каждым сундуком, // И все их отопру, и стану сам //
Средь них глядеть на блещущие груды.
Неточные совпадения
Она поэту подарила // Младых восторгов первый сон, // И мысль об ней одушевила //
Его цевницы первый стон. // Простите, игры золотые! //
Он рощи полюбил густые, // Уединенье, тишину, // И ночь, и звезды, и луну, // Луну, небесную лампаду, // Которой посвящали мы // Прогулки
средь вечерней тьмы, // И слезы, тайных мук отраду… // Но нынче видим только в ней // Замену тусклых фонарей.
Но, шумом бала утомленный, // И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра жизнь
его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра то же, что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был
он средь пиров // Неосторожен и здоров?
Почтенный замок был построен, // Как замки строиться должны: // Отменно прочен и спокоен // Во вкусе умной старины. // Везде высокие покои, // В гостиной штофные обои, // Царей портреты на стенах, // И печи в пестрых изразцах. // Всё это ныне обветшало, // Не знаю, право, почему; // Да, впрочем, другу моему // В том нужды было очень мало, // Затем, что
он равно зевал //
Средь модных и старинных зал.
Чижа захлопнула злодейка-западня: // Бедняжка в ней и рвался, и метался, // А Голубь молодой над
ним же издевался. // «Не стыдно ль», говорит: «
средь бела дня // Попался! // Не провели бы так меня: // За это я ручаюсь смело». // Ан смотришь, тут же сам запутался в силок. // И дело! // Вперёд чужой беде не смейся, Голубок.
Царь молвил — из конца в конец, // По ближним улицам и дальным, // В опасный путь
средь бурных вод //
Его пустились генералы // Спасать и страхом обуялый // И дома тонущий народ.