Неточные совпадения
Но ведь Дионис — именно
бог страдающий и растерзанный. Именно в «
Рождении трагедии» мир представлялся Ницше сном и цветным дымом. «Истинно-сущее и Первоединое, — писал он, — как вечно-страждущее и исполненное противоречий, нуждается для своего постоянного освобождения в восторженных видениях, в радостной иллюзии». Слушая подобные речи «дионисического» Заратустры, мы готовы спросить так же, как древний эллин по поводу трагедии...
Опять, как в юношескую пору, перед Ницше встали оба великих
бога — Дионис и забытый было Аполлон. И теперь их уже нельзя было примирить и соединить в «братском союзе», как сделал Ницше в «
Рождении трагедии». Там он этого достиг тем, что превратил Аполлона в какую-то ширму, в цветное стеклышко, умеряющее нестерпимый для смертного глаза блеск дионисовой стихии.
Для всех таких людей обретение веры в
бога есть поистине второе
рождение.
«Но, милостивый государь, что же такое, прости господи, романтика, если ваша книга не романтика? Ведь за вашим пессимизмом уже прелюдирует и обычный романтический финал — разрыв, крушение, возвращение и падение ниц перед старой верой, перед старым
богом… Да разве ваша пессимистическая книга не есть сама часть антиэллинизма и романтики, сама нечто «столь же охмеляющее, сколь и отуманивающее», наркотик во всяком случае?» И в самом деле, послушаем (следует цитата из «
Рождения трагедии...
«Чтоб вынести тот крайний пессимизм, отзвуки которого тут и там слышатся в моем «
Рождении трагедии», чтобы прожить одиноким, «без
бога и морали», мне пришлось изобрести себе нечто противоположное. Быть может, я лучше всех знаю, почему смеется только человек: он один страдает так глубоко, что принужден был изобрести смех. Самое несчастное и самое меланхолическое животное, — по справедливости, и самое веселое».
Он совершается в вечности и означает не
рождение Бога, которого раньше не было, а божественную мистерию, вечную эзотерическую жизнь Божества, вечное богорождение из Ungrund’a.
Неточные совпадения
Родители были дворяне, но столбовые или личные —
Бог ведает; лицом он на них не походил: по крайней мере, родственница, бывшая при его
рождении, низенькая, коротенькая женщина, которых обыкновенно называют пигалицами, взявши в руки ребенка, вскрикнула: «Совсем вышел не такой, как я думала!
«И лжемыслие, яко бы возлюбив человека господь
бог возлюбил также и
рождение и плоть его, господь наш есть дух и не вмещает любви к плоти, а отметает плоть. Какие можем привести доказательства сего? Первое: плоть наша грязна и пакостна, подвержена болезням, смерти и тлению…»
В то же время ипостаси могут почитаться и рожденными
Богом, как исшедшие из недр Его существа,
рождение же не есть творение, от него отличается.
Это зарождение есть, конечно, нечто принципиально отличное от того
рождения из недр Своих, коим Отец предвечно, безвременно, безмужно и безженно рождает Своего Единородного, Возлюбленного Сына, а в Нем и через Него возрождает чад Божиих, родившихся не от плоти и крови, но от
Бога.
Наконец, излияние силы Божества, совершившееся, когда вдунуто было
Богом дыхание жизни в человека, ближе всего определяется понятием эманации, которое связано и с понятием
рождения.