Какой-то есть в Толстом органический дефект, делающий его неспособным рисовать
образы людей, жизненно живущих в любви и самоотречении. Пробует, и вот — либо живые образы мертвых людей, либо мертвые образы людей будто бы живых. И, конечно, Толстой сам это чувствует. Как бы отчаявшись в пригодности могучего орудия — художественного своего гения, он отбрасывает его в сторону и настойчиво начинает доказывать, как выгодно должно быть для человека жить в любви и самоотречении.
Неточные совпадения
Поистине,
человек — это прирожденный дьявол. «Сатана sum et nihil humanum a me alienum puto», — заявляет черт Ивану Карамазову. Я — сатана, и ничто человеческое мне не чуждо. Говорит он это по поводу полученного им ревматизма. Но не только подверженность ревматизму, — в
человеке вообще нет ничего, что было бы чуждо дьяволу. «Я думаю, — говорит Иван, — что, если дьявол не существует, и, стало быть, создал его
человек, то создал он его по своему
образу и подобию».
Мир там совсем другой.
Люди не извиваются, как перерезанные заступом земляные черви. Не слышно воплей и проклятий. Медленно и благообразно движутся безжизненные силуэты святых старцев Макара Ивановича и Зосимы, сидит на террасе своей дачи святой эпилептик Мышкин. Трепетные, нежнейшие мечты Достоевского о невозможном и недостижимом носятся над этими
образами. Нездешние отсветы падают на них и озаряют весь мир вокруг. И от нездешнего этого света слабо начинает оживать мертвая здешняя жизнь.
«Тополь знал, что умирает», «черемуха почуяла, что ей не жить». У Толстого это не поэтические
образы, не вкладывание в неодушевленные предметы человеческих чувств, как делают баснописцы. Пусть не в тех формах, как
человек, — но все же тополь и черемуха действительно знают что-то и чувствуют. Эту тайную их жизнь Толстой живо ощущает душою, и жизнь эта роднит дерево с
человеком.
«Если дьявол не существует и, стало быть, создал его
человек, то создал он его по своему
образу и подобию».
«Потому, что я видел истину, я видел и знаю, что
люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием
людей. И как мне не веровать: я видел истину, — не то что изобрел умом, а видел, видел, и живой
образ ее наполнил душу мою навеки. Я видел ее в такой восполненной целости, что не мог поверить, чтоб ее не могло быть у
людей…»
Но ведь в этом — весь Толстой, весь целиком! У него видели мы эту истину, и «живой
образ ее наполнил наши души». Разница только та, что прекрасные
люди с земли-двойника куда более скучно-счастливы, чем
люди с нашей земли у Толстого.
Человек, — заключает Ницше, — это диссонанс в человеческом
образе. Для возможности жить этому диссонансу требуется прекрасная иллюзия, облекающая покровом красоты его собственное существо. Бытие и мир являются оправданными лишь в качестве эстетического феномена.
Каким же
образом дионисические переживания одолевают в
человеке ощущение темноты и растерзанности мира, каким
образом спасают
человека для жизни?
Я здесь сижу, творю
людейПо
образу и лику моему,
Мне равное по духу племя,
Чтобы ему страдать и плакать,
И ликовать, и наслаждаться,
И на тебя не обращать вниманья,
Как я…
Искусство никоим
образом не должно ворошить воли, оно должно повергать
человека в «безвольное созерцание».
На сцене аполлинические
образы героев бились изо всех сил, стремясь к намеченным целям, — Дионис через хор говорил зрителям, что стремления тщетны, цели не нужны, что жизнью правит железная необходимость, и не
человеку бороться с нею.
Также и
человек в этом мире представлялся автору «Рождения трагедии» «диссонансом в человеческом
образе».
Ибо и отрекшиеся от христианства и бунтующие против него в существе своем сами того же самого Христова облика суть, таковыми же и остались, ибо до сих пор ни мудрость их, ни жар сердца их не в силах были создать иного высшего
образа человеку и достоинству его, как образ, указанный древле Христом.
Неточные совпадения
Попов, дворовый
человек, должен быть грамотей: ножа, я чай, не взял в руки, а проворовался благородным
образом.
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим высокое достоинство
человека, который из великого омута ежедневно вращающихся
образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные
образы.
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким
образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги
человека бог знает в какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.
Засим не пропустили председателя палаты, почтмейстера и таким
образом перебрали почти всех чиновников города, которые все оказались самыми достойными
людьми.
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным
образом в горчицу, и спорили о тех предметах, в которых он даже всегда принимал участие; но он был похож на какого-то
человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет на ум и который не в силах войти ни во что.