Неточные совпадения
Друг Поликрата Амазис порывает с ним отношения и в письме к нему объясняет это так: «Меня пугает твое
великое счастье, ибо я знаю, как завистливо
божество».
Совсем другое дело, если в эти пять секунд вечной гармонии мне действительно открывается
божество, если смятенною своею душою я соприкасаюсь с реально существующею, таинственною и
великою первоосновою бытия.
Смех Ницше — последнее, что у него осталось для жизни, — напоминает этот страшный смех, хлещущий вместе с кровью из перерезанного горла жертвы. Грозно звучит через этот смех
великий гнев оскорбленного
божества. И не радостным созвучным смехом отзовется душа на призывы покинутого богами человека, старающегося заглушить смехом черный ужас своего одиночества.
Неточные совпадения
Чужды раболепствования не токмо в том, что благоговение наше возбуждать может, но даже и в люблении нашем, мы, отдавая справедливость
великому мужу, не возмним быти ему богом всезиждущим, не посвятим его истуканом на поклонение обществу и не будем пособниками в укоренении какого-либо предрассуждения или ложного заключения. Истина есть высшее для нас
божество, и если бы всесильный восхотел изменить ее образ, являяся не в ней, лице наше будет от него отвращенно.
Св. Василий
Великий развивает свои взгляды на этот вопрос в полемике с Евномием, утверждавшим полную познаваемость сущности
Божества в понятиях или, как они обычно выражаются в этом споре, в именах Божиих, соответствующих этим понятиям [По словам Сократа (Socrati hist, eccles. Lib., IV, стр.7, цит. у Виктора Несмелова.
В стары годы на Горах росли леса кондовые, местами досель они уцелели, больше по тем местам, где чуваши́, черемиса да мордва живут. Любят те племена леса дремучие да рощи темные, ни один из них без ну́жды деревцá не тронет; рони́ть лес без пути, по-ихнему, грех
великий, по старинному их закону: лес — жилище богов. Лес истреблять —
Божество оскорблять, его дом разорять, кару на себя накликать. Так думает мордвин, так думают и черемис, и чувашин.
Этим, конечно, не отрицается
великая правда негативной теологии: неприменимость к
Божеству никаких категорий.
Если бы какое-нибудь
божество предложило нам, людям, совершенно убрать из нашей жизни всякую горесть со всеми поводами к ней, то на первый раз мы впали бы, наверное, в
великое искушение принять предложение.