Неточные совпадения
«Ничего
и никогда не было для человека невыносимее свободы! — говорит
Великий Инквизитор. — Они — бунтовщики, но бунтовщики слабосильные, собственного бунта своего не выдерживающие… Чем виноваты слабые люди, что не могли вытерпеть того, что
могучие? Чем виновата слабая душа, что не в силах вместить столь страшных даров?
Для Толстого живая жизнь не знает ошибок. Она благостна
и велика. Ею глубоко заложена в человеке
могучая, инстинктивная сила, ведущая его к благу.
И горе тому, кто идет против этой силы, кто не повинуется душе своей, как бы это ни было тяжело
и трудно. На него неотвратимо падает «отмщение»,
и он гибнет.
Он — бог весны, бог радости
и избытка сил; вокруг него в ликовании толпятся гении природы — сатиры, кентавры
и нимфы; сам
великий Пан отказывается от самостоятельной власти над миром
и смиренно вступает в свиту
могучего бога.
А между тем в той же грандиозной борьбе крохотного эллинского народа с
могучей Персией — мало ли в ней было того, что могло бы исполнить дух как раз
великой веры в жизнь
и в силу человеческого духа, веры в преодолимость грозных наджизненных сил?
Самые дикие лесные уголки дышали
великой и могучей поэзией, разливавшейся в тысячах отдельных деталей, где все было оригинально, все полно силы и какой-то сказочной прелести, особенно по сравнению с жалкими усилиями человека создать красками или словом что-нибудь подобное.
Близость Монарха, Его простое, доброе, отеческое отношение, — Его —
великого и могучего, держащего судьбу государства и миллионов людей в этих мощных и крупных руках, — все это заставило содрогнуться от нового ощущения впечатлительную душу маленькой девочки.
— О муже-женской природе человека в Загаре находим следующее разъяснение: II, 99Ь: «Все души (neschamoth) исходят из
великого и могучего древа, посаженного близ реки, истекающей из Эдема, тогда как умные духи (Rouahoth) исходят из другого древа, меньшего, чем первое.
Неточные совпадения
И настала тяжкая година: // Поглотила русичей чужбина, // Поднялась Обида от курганов //
И вступила девой в край Траянов. // Крыльями лебяжьими всплеснула, // Дон
и море оглашая криком, // Времена довольства пошатнула, // Возвестив о бедствии
великом. // А князья дружин не собирают. // Не идут войной на супостата, // Малое
великим называют //
И куют крамолу брат на брата. // А враги на Русь несутся тучей, //
И повсюду бедствие
и горе. // Далеко ты, сокол наш
могучий, // Птиц бия, ушел за сине море!
Если б ты Траяновой тропой // Средь полей помчался
и курганов, — // Так бы ныне был воспет тобой // Игорь-князь,
могучий внук Траянов: // «То не буря соколов несет // За поля широкие
и долы, // То не стаи галочьи летят // К Дону на
великие просторы!» // Или так воспеть тебе, Боян, // Внук Велесов, наш военный стан: // «За Суло́ю кони ржут, // Слава в Киеве звенит, // В Новеграде трубы громкие трубят, // Во Путивле стяги бранные стоят!»
«Может быть, преувеличением было опечалиться хотя бы на минуту за судьбу народа, из недр которого вышла
могучая натура Петра
Великого, всеобъемлющий ум Ломоносова
и грациозный гений Пушкина».
— Матушка Манефа!.. Матушка Маргарита!.. Матушка Юдифа!.. Вы люди сильные,
могучие, у вас в Питере
великие благодетели, а мы бедные, убогие, никто нас не знает,
и мы никого не знаем, — завопила крохотная старушка мать Агния, игуменья небогатого скита Крутовражского. — Отпишите скорей ко своим благодетелям. Они все высшее начальство знают, в дружбе с ним, в совете… Отпишите им, матушки, пособили бы нам, умилостивили бы начальство-то.
Все эти слухи
и вести проникают в училище. Юнкера сами не знают, чему верить
и чему не верить. Как-то нелепо странна, как-то уродливо неправдоподобна мысль, что государю, вершинной, единственной точке той
великой пирамиды, которая зовется Россией, может угрожать опасность
и даже самая смерть от случайного крушения поезда. Значит, выходит, что
и все существование такой необъятно большой, такой неизмеримо
могучей России может зависеть от одного развинтившегося дорожного болта.