Неточные совпадения
Сам Дмитрий в восторге от своего поступка. Но что вызвало этот поступок? Только ли «искра божия», вспыхнувшая в разнузданном хаме? Или, рядом с нею, тут
было все то же утонченное нравственное сладострастие, которого
здоровой крови даже не понять: «Вся от меня зависит, вся, вся кругом, и с душой, и с телом. Очерчена». А он, как Подросток в своих сладострастных мечтах: «они набегут, как вода, предлагая мне все, что может предложить женщина. Но я от них ничего не возьму. С меня довольно сего сознания».
«Раздумывая об этом мгновении впоследствии, уже в
здоровом состоянии, он часто говорил сам себе: что ведь все эти молнии и проблески высшего самоощущения и самосознания, а стало
быть, и «высшего бытия» не что иное, как болезнь; а если так, то это вовсе не высшее бытие, а, напротив, должно
быть причислено к самому низшему.
Малым своим разумом Достоевский знает, в чем эта живая жизнь. Все в том же личном бессмертии. В комментариях к своему письму самоубийцы-материалиста он пишет: «Вера в бессмертие души человеческой
есть единственный источник живой жизни на земле, — жизни, здоровья,
здоровых идей и
здоровых выводов и заключений».
« — Го, го, го! Ха, ха, ха! Ух! Ух! — раздался между солдатами грохот такого
здорового и веселого хохота, невольно через цепь сообщившегося и французам, что после этого нужно
было, казалось, разрядить ружья, взорвать заряды и разойтись поскорее всем по домам.
«Среди тех ничтожно-мелких искусственных интересов, которые связывали это общество, попало простое чувство стремления красивых и
здоровых молодых мужчины и женщины друг к другу. И это человеческое чувство подавило все и царило над всем их искусственным лепетом. Шутки
были невеселы, новости неинтересны, оживление, очевидно, поддельно. Казалось, и огни свечей сосредоточены
были только на этих двух счастливых лицах».
«
Здоровый ребенок родится на свет вполне удовлетворяя тем требованиям безусловной гармонии в отношении правды, красоты и добра, которые мы носим в себе… Во всех веках и у всех людей ребенок представлялся образцом невинности, безгрешности, добра, правды и красоты. Человек родится совершенным —
есть великое слово, сказанное Руссо, и слово это, как камень, останется твердым и истинным».
«И, счастливый семьянин,
здоровый человек, Левин
был несколько раз так близок к самоубийству, что спрятал шнурок, чтобы не повеситься на нем, и боялся ходить с ружьем, чтобы не застрелиться».
«Та странная мысль, что из числа тех тысяч людей, живых,
здоровых, молодых и старых, которые с веселым удивлением смотрели на его шляпу,
было наверное двадцать тысяч обреченных на раны и смерть (может
быть, те самые, которых он видел), — поразила Пьера.
«Чувство и созерцание не
были еще в то время раздроблены на куски, в
здоровой человеческой силе еще не произошло едва исцелимого разобщения.
Как
здоровое волокно сопротивляется вредному влиянию и при каждом болезненном поражении поспешно восстанавливается, так способен
был и
здоровый дух этих людей быстро и легко восстанавливаться по отношению ко всем внутренним и внешним бедствиям.
Наслаждение эмоциями ужаса, страдания, отчаяния никогда не
было и не могло
быть героическим выражением
здоровой, мощной полноты существования.
Это «преодоление человека» должно происходить во имя жизни, во имя развития
здоровых инстинктов жизни, чтоб сама мораль его
была торжествующим проявлением этих
здоровых инстинктов. А такая
здоровая мораль заключается в следующем...
Ницше однажды сказал про ненавистных ему христиан: «Христианином не делаются: надо
быть достаточно больным для этого». Обратное мог бы сказать Аполлон про самого Ницше: «Аполлоновским человеком не делаются: надо
быть достаточно
здоровым для этого».
— Вон из этой ямы, из болота, на свет, на простор, где
есть здоровая, нормальная жизнь! — настаивал Штольц строго, почти повелительно. — Где ты? Что ты стал? Опомнись! Разве ты к этому быту готовил себя, чтоб спать, как крот в норе? Ты вспомни все…
Неточные совпадения
Хозяин,
будучи сам человек
здоровый и крепкий, казалось, хотел, чтобы и комнату его украшали тоже люди крепкие и
здоровые.
— Позвольте мне вам заметить, что это предубеждение. Я полагаю даже, что курить трубку гораздо
здоровее, нежели нюхать табак. В нашем полку
был поручик, прекраснейший и образованнейший человек, который не выпускал изо рта трубки не только за столом, но даже, с позволения сказать, во всех прочих местах. И вот ему теперь уже сорок с лишком лет, но, благодаря Бога, до сих пор так здоров, как нельзя лучше.
Но
здоровые и полные щеки его так хорошо
были сотворены и вмещали в себе столько растительной силы, что бакенбарды скоро вырастали вновь, еще даже лучше прежних.
— Мы ведем жизнь довольно прозаическую, — сказал он, вздохнув, — пьющие утром воду — вялы, как все больные, а пьющие вино повечеру — несносны, как все
здоровые. Женские общества
есть; только от них небольшое утешение: они играют в вист, одеваются дурно и ужасно говорят по-французски. Нынешний год из Москвы одна только княгиня Лиговская с дочерью; но я с ними незнаком. Моя солдатская шинель — как печать отвержения. Участие, которое она возбуждает, тяжело, как милостыня.
Здоровому человеку, разумеется, их незачем видеть, потому что
здоровый человек
есть наиболее земной человек, а стало
быть, должен жить одною здешнею жизнью, для полноты и для порядка.