Неточные совпадения
Самая бойкая часть Киевской была между Посольской и Площадной улицами.
Тут были самые лучшие магазины.
Тут по вечерам гуляла публика. Офицеры, гимназисты, молодые чиновники, приказчики, барышни.
Смех, гул голосов, остроты. Особенный этот искусственный
смех, каким барышни смеются при кавалерах, и особенный молодецки-развязный тон кавалерских острот.
Работал Андреев по ночам. Она не ложилась, пока он не кончит и
тут же не прочтет ей всего написанного. После ее смерти Леонид Андреев со слезами умиления рассказывал мне, как писался им «Красный
смех». Он кончил и прочел жене. Она потупила голову, собралась с духом и сказала...
Последний хотел было подняться и выехать на дальности расстояний тех мест, в которых он бывал; но Григорий назвал ему такое место, какого ни на какой карте нельзя было отыскать, и насчитал тридцать тысяч с лишком верст, так что Петрушка осовел, разинул рот и был поднят на
смех тут же всею дворней.
Одни так и смотреть-то не умеют, щурят глаз, а ничего не видят; другие страшатся и кричат, а староста Савин Макаров глаза обеими руками закрыл да и кричит: «Что хошь со мной делайте — нейду!» Пустого
смеху тут много вышло.
— И как же он его нагрел! — восклицает некто в одной группе, — да это еще что — нагрел! Греет, братец ты мой, да приговаривает: помни, говорит! в другой раз умнее будешь! Сколько у нас
смеху тут было!
Неточные совпадения
— Что ж
тут смешного? — сказал Чичиков, отчасти недовольный таким
смехом.
Тут генерал разразился таким
смехом, каким вряд ли когда смеялся человек: как был, так и повалился он в кресла; голову забросил назад и чуть не захлебнулся. Весь дом встревожился. Предстал камердинер. Дочь прибежала в испуге.
— А, херсонский помещик, херсонский помещик! — кричал он, подходя и заливаясь
смехом, от которого дрожали его свежие, румяные, как весенняя роза, щеки. — Что? много наторговал мертвых? Ведь вы не знаете, ваше превосходительство, — горланил он
тут же, обратившись к губернатору, — он торгует мертвыми душами! Ей-богу! Послушай, Чичиков! ведь ты, — я тебе говорю по дружбе, вот мы все здесь твои друзья, вот и его превосходительство здесь, — я бы тебя повесил, ей-богу, повесил!
— Хорошо, я тебе привезу барабан. Такой славный барабан, этак все будет: туррр… ру… тра-та-та, та-та-та… Прощай, душенька! прощай! —
Тут поцеловал он его в голову и обратился к Манилову и его супруге с небольшим
смехом, с каким обыкновенно обращаются к родителям, давая им знать о невинности желаний их детей.
Но едва только он успел принять серьезный вид и что-то пробормотать — вдруг, как бы невольно, взглянул опять на Разумихина и
тут уже не мог выдержать: подавленный
смех прорвался тем неудержимее, чем сильнее до сих пор сдерживался.