Неточные совпадения
«Неделя» была еженедельная общественно-политическая
газета, и при ней ежемесячно — книжка беллетристики.
Газета была очень распространена, особенно в провинции. Редактором ее был Павел Александрович Гайдебуров. Он очень внимательно относился к начинающим авторам, вывел в литературу целый
ряд молодых писателей.
Книжка вызвала
ряд критических статей в журналах и
газетах. Я с большим любопытством ждал, как отзовется на книжку Михайловский? Центральное место в книжке занимала повесть «Без дороги», которою он был очень доволен. Но, ввиду позднейшего отношения ко мне Михайловского, трудно было ждать, чтобы он отнесся к книжке благосклонно. Как же выйдет он из затруднения?
Вчерашний безвестный судебный репортер
газеты «Курьер», Леонид Андреев сразу и безоговорочно был выдвинут в первый писательский
ряд.
Неточные совпадения
Речь Жадаева попала в
газеты, насмешила Москву, и тут принялись за очистку Охотного
ряда. Первым делом было приказано иметь во всех лавках кошек. Но кошки и так были в большинстве лавок. Это был род спорта — у кого кот толще. Сытые, огромные коты сидели на прилавках, но крысы обращали на них мало внимания. В надворные сараи котов на ночь не пускали после того, как одного из них в сарае ночью крысы сожрали.
Устав окончательно скрутил студенчество. Пошли петиции, были сходки, но все это не выходило из университетских стен. «Московские ведомости», правительственная
газета, поддерживавшая реакцию, обрушились на студентов
рядом статей в защиту нового устава, и первый выход студентов на улицу был вызван этой
газетой.
Как это выступление, так и
ряд последующих протестов, выражавшихся в неорганизованных вспышках, оставались в стенах университета. Их подавляли арестами и высылками, о которых большинство москвичей и не знало, так как в
газетах было строго запрещено писать об этом.
Появилась даже в столичных
газетах длинная корреспонденция о деле Полуянова, причем неизвестный корреспондент намекал, что это дело служит только к целому
ряду других, которые Полуянов покрывал «из благодарности».
Речи произносились на всех языках. А журналисты, писавшие о заседаниях, были больше все французы и бельгийцы. Многие не знали ни по-немецки, ни по-английски. Мы сидели в двух ложах бенуара
рядом, и мои коллеги то и дело обращались ко мне за переводом того, что говорили немцы и англичане, за что я был прозван"notre confrere poliglotte"(наш многоязычный собрат) тогдашним главным сотрудником «Independance Beige» Тардье, впоследствии редактором этой
газеты.