Неточные совпадения
Я выступил в нашем издательстве с программой, которую в двух словах можно было охарактеризовать так: утверждение
жизни. Этим приблизительно все уже сказано: в сборниках наших не должно найти место даже самое талантливое произведение, если оно идет против
жизни, против необходимости борьбы за лучшую
жизнь, за перенесение центра тяжести в потусторонний мир, за
отрицание красоты и значительности
жизни.
Наше общество немногочисленно и не сильно. Притом, оно искони идет вразброд. Но я убежден, что никакая случайная вакханалия не в силах потушить те искорки, которые уже засветились в нем. Вот почему я и повторяю, что хлевное ликование может только наружно окатить общество, но не снесет его, вместе с грязью, в водосточную яму. Я, впрочем, не отрицаю, что периодическое повторение хлевных торжеств может повергнуть общество в уныние, но ведь уныние не есть
отрицание жизни, а только скорбь по ней.
Ведь страдания трагического героя иллюстрируют все ту же безотрадную Силенову мудрость; трагедии великих трагиков, Эсхила и Софокла, кончаются гибелью героев и самым, казалось бы, безнадежным
отрицанием жизни.
Для животного деятельность, не имеющая своей целью благо личности, а прямо противоположная этому благу, есть
отрицание жизни, но для человека это как раз наоборот. Деятельность человека, направленная на достижение только блага личности, есть полное отрицание жизни человеческой.
Неточные совпадения
Нужно заметить, что во всех отношениях приятная дама была отчасти материалистка, склонна к
отрицанию и сомнению и отвергала весьма многое в
жизни.
— Хорошо тебе так говорить; это всё равно, как этот Диккенсовский господин который перебрасывает левою рукой через правое плечо все затруднительные вопросы. Но
отрицание факта — не ответ. Что ж делать, ты мне скажи, что делать? Жена стареется, а ты полн
жизни. Ты не успеешь оглянуться, как ты уже чувствуешь, что ты не можешь любить любовью жену, как бы ты ни уважал ее. А тут вдруг подвернется любовь, и ты пропал, пропал! — с унылым отчаянием проговорил Степан Аркадьич.
«Разведчик. Соглядатай. Делает карьеру радикала, для того чтоб играть роль Азефа. Но как бы то ни было, его насмешка над красивой
жизнью — это насмешка хама, о котором писал Мережковский, это
отрицание культуры сыном трактирщика и — содержателя публичного дома».
И уж конечно, лишь в этот момент гневливого молчания и
отрицания вскакивает ему в голову в первый раз в
жизни идея об ладонке.
В прошлом были трагические конфликты, которые зависели от бедности и необеспеченности
жизни, от предрассудков сословий и классов, от несправедливого и унизительного социального строя, от
отрицания свободы.