Распрощались. Они ушли. Я жадно стал расспрашивать Юлю про Машу. Юля рассказала: перед тем как уходить. Маша пришла с Юлею под окно моей комнаты (оно выходило в сад) и
молилась на окно и дала клятву, что никогда, во всю свою жизнь, не забудет меня и всегда будет меня любить. А когда мы все уже стояли в передней, Маша выбежала с Юлею на улицу, и Маша поцеловала наш дом. Юля отметила это место карандашиком.
Неточные совпадения
Когда мы подросли, с нами стали читать обычные молитвы:
на сон грядущий, «Отче наш», «Царю небесный». Но отвлеченность этих молитв мне не нравилась. Когда нам было предоставлено
молиться без постороннего руководства, я перешел к прежней детской молитве, но ввел в нее много новых, более практических пунктов: чтоб разбойники не напали
на наш дом, чтоб не болел живот, когда съешь много яблок. Теперь вошел еще один пункт, такой...
Впрочем,
на бога я мало рассчитывал. Бог — это была власть официальная; ей, конечно, нужно было воздавать почет, но многого ждать от нее было нечего. Была другая сила, темная и злая, гораздо более могущественная, нежели бог.
Молиться ей было глупо, но можно было пытаться надуть ее.
На этом я и основал свой маневр.
Помолившись, я закутывался в одеяло и четко, раздельно произносил мысленно...
Вот — праведница, которая, умирая, наверное,
молилась об одном: чтобы ей в аду было присуждено место не слишком горячее. И Христос сказал бы ей
на страшном суде: ты губила душу свою и тем спасла ее!
До шестого класса гимназии я искренно и полно верил в православного бога. Одно время, с полгода, — помнится, было это в четвертом классе, — я переживал период аскетизма: постился с умилением, ходил
на все церковные службы, перед гимназией заходил к Петру и Павлу к ранней обедне,
молился перед сном горячо и подолгу.
Любы Конопацкой мне больше не удалось видеть. Они были все
на даче. Накануне нашего отъезда мама заказала в церкви Петра и Павла напутственный молебен. И горячо
молилась, все время стоя
на коленях, устремив
на образ светившиеся внутренним светом, полные слез глаза, крепко вжимая пальцы в лоб, грудь и плечи. Я знал, о чем так горячо
молилась мама, отчего так волновался все время папа: как бы я в Петербурге не подпал под влияние нигилистов-революционеров и не испортил себе будущего.
Прочь печаль, сомненья, слезы, —
Прояснилось солнце вновь!
Снова — грезы, грезы, грезы,
Снова прежняя любовь!
Га, судьба! В тоске рыдая,
Я
молился, жизнь кляня,
Чтоб опять любовь былая
Воротилась для меня.
Ты смеялась надо мною, —
Проклял я тебя тогда,
И отбил себе я с бою
То, что ты мне отняла.
Ну, смотри же: с прежней лаской
Смотрит взор тот
на меня!
Все исчезло вздорной сказкой, —
Все!.. Ура… Она моя!
В большом количестве списков ходила в студенчестве поэма Минского „Гефсиманская ночь“, запрещенная цензурою. Христос перед своим арестом
молится в Гефсиманском саду. Ему является сатана и убеждает и полнейшей бесплодности того подвига,
на который идет Христос, в полнейшей ненужности жертвы, которую он собирается принести для человечества. Рисует перед ним картины разврата пап, костры инквизиции…
Напряжение росло. Взять и разойтись было смешно, да и совершенно невозможно психологически. Не в самом же деле сошлись мы сюда, чтобы во Христе
помолиться об упокоении души раба божьего Николая. У меня в душе мучительно двоилось. Вправду разойтись по домам, как пай-мальчикам, раз начальство не позволяет? Зачем же мы тогда сюда шли? А с другой стороны, — тяжким камнем лежало
на душе папино письмо и делало Меня тайно чужим моим товарищам.
— Холера от кого — от бога идет? Ну, и уповай
на бога,
молись, кайся во грехах. А для них что бог, что помойная яма — все одно.
Я снова приподнялся. Вошел мужик огромного роста, лет тридцати, здоровый, краснощекий, с русыми волосами и небольшой курчавой бородой. Он
помолился на образ, поклонился главному конторщику, взял свою шляпу в обе руки и выпрямился.
Видите, как я все обдумала, одного только не могу придумать: что подумаете вы обо мне, когда прочтете? Я все смеюсь и шалю, я давеча вас рассердила, но уверяю вас, что сейчас, перед тем как взяла перо, я
помолилась на образ Богородицы, да и теперь молюсь и чуть не плачу.
Неточные совпадения
Сердце мое облилось кровью; пополз я по густой траве вдоль по оврагу, — смотрю: лес кончился, несколько казаков выезжает из него
на поляну, и вот выскакивает прямо к ним мой Карагёз: все кинулись за ним с криком; долго, долго они за ним гонялись, особенно один раза два чуть-чуть не накинул ему
на шею аркана; я задрожал, опустил глаза и начал
молиться.
Катерина Ивановна закусывала губы и сдерживала слезы; она тоже
молилась, изредка оправляя рубашечку
на ребенке и успев набросить
на слишком обнаженные плечи девочки косынку, которую достала с комода, не вставая с колен и
молясь.
— Да, да, лучше, лучше, — подхватила она с увлечением, — как пойдешь
на страдание, тогда и наденешь. Придешь ко мне, я надену
на тебя,
помолимся и пойдем.
На второй неделе великого поста пришла ему очередь говеть вместе с своей казармой. Он ходил в церковь
молиться вместе с другими. Из-за чего, он и сам не знал того, — произошла однажды ссора; все разом напали
на него с остервенением.
— Нет, а вы станьте
на колени и
помолитесь за меня богу. Ваша молитва, может, и дойдет.