Неточные совпадения
Помню, как со свечою
в руке перед сном бесшумно обходит все комнаты и проверяет, заперты ли двери и окна, — или как, стоя с нами перед
образом с горящею лампадкою, подсказывает нам молитвы, и
в это время ее глаза лучатся так, как будто
в них какой-то свой, самостоятельный свет.
Я сидел на стуле сзади всех, беспокойно насторожившийся, давил внутреннюю дрожь и ощупывал оттопырившиеся карманы:
в одном было два куска булки, — питаться нам всем первое время после пожара,
в другом — куча вырезанных из бумаги и раскрашенных мною солдатиков: если наш дом сгорит, я буду продавать на улице этих солдатиков и таким
образом кормить семью.
А между тем темно-сладострастные картины и
образы голых женщин уже тяжко волновали кровь. С острым, пронзающим тело чувством я рассматривал
в «Ниве» картинки, изображавшие турецкие зверства и обнаженных болгарских девушек, извивающихся на седлах башибузуков. Но ни к одной живой женщине, а тем более к Маше, никакого сладострастного влечения не чувствовал.
— Вот видишь. А теперь, чтобы стать капитаном, нужно быть очень образованным человеком: нужно знать высшую математику, астрономию, географию, метеорологию… Мы, значит, сделаем так: ты кончишь гимназию и тогда сейчас же поступишь
в морской корпус. Раз это, действительно, твое призвание, то к нему необходимо отнестись самым серьезным
образом.
Раз, во время урока математики, — были мы тогда
в четвертом классе, — Бортфельд дерзко стал передразнивать Геннадия Николаевича самым откровенным
образом.
Года через два-три, когда я прочел Писарева, я был преисполнен глубокого презрения к Пушкину за его увлечение дамскими ножками. Но я вспоминал волнующие
в своей красоте пушкинские звуки, оглашавшие наш актовый зал, — и мне смутно начинало казаться
в душе, что все-таки чего-то мы с Писаревым тут недооцениваем, несмотря на все превосходство нашего миросозерцания над
образом мыслей Пушкина.
4 января,
в день моего рождения, был, по обыкновению, танцевальный вечер у нас, — были и Конопацкие. 5 января — пост, и
в гости нельзя. Шестое — последний день праздников — провел у Конопацких. Я их пригласил прийти весною к нам
в сад. Простились. И — трах! — как отрезано было ножом все наше общение. Началось учение, — теперь
в гости нельзя ходить; это слишком развлекает. Но
в душе моей уж неотступно поселились три прелестных девических
образа.
Никогда я ничего впоследствии не писал
в состоянии такого поэтического волнения и почти экстаза. И я
в то время искреннейшим
образом думал, что это было — мое вдохновение.
Гаснут восковые свечи перед
образами, сильнее пахнет воском,
в полумраке красными огоньками мигают лампадки, народ начинает выходить из церкви. На клиросе высокий седой и кудрявый дьячок, по прозванию Иван Великий, неразборчивым басом бормочет молитвы. Выходит батюшка, уже не
в блестящей ризе, а
в темной рясе, только с епитрахилью, становится перед царскими вратами. И бурно-весело, опьяненный радостью, хор гремит...
Любовь была чистая и целомудренная, с нежным, застенчивым запахом, какой утром бывает от луговых цветов
в тихой лощинке, обросшей вокруг орешником. Ни одной сколько-нибудь чувственной мысли не шевелилось во мне, когда я думал о Конопацких. Эти три девушки были для меня светлыми, бесплотными
образами редкой красоты, которыми можно было только любоваться.
Я развращен был
в душе, с вожделением смотрел на красивых женщин, которых встречал на улицах, с замиранием сердца думал, — какое бы это было невообразимое наслаждение обнимать их, жадно и бесстыдно ласкать. Но весь этот мутный душевный поток несся мимо
образов трех любимых девушек, и ни одна брызг а не попадала на них из этого потока. И чем грязнее я себя чувствовал
в душе, тем чище и возвышеннее было мое чувство к ним.
Любы Конопацкой мне больше не удалось видеть. Они были все на даче. Накануне нашего отъезда мама заказала
в церкви Петра и Павла напутственный молебен. И горячо молилась, все время стоя на коленях, устремив на
образ светившиеся внутренним светом, полные слез глаза, крепко вжимая пальцы
в лоб, грудь и плечи. Я знал, о чем так горячо молилась мама, отчего так волновался все время папа: как бы я
в Петербурге не подпал под влияние нигилистов-революционеров и не испортил себе будущего.
Подробнейшим
образом сообщал нам, что
в таком-то году до р. х., как говорит обломок дошедшей надписи, между такими-то двумя греческими городами происходила война; из-за чего началась, сколько времени тянулась и чем кончилась — неизвестно.
Город унылый и думы унылые…
Целую ночь я сегодня не спал.
Старые
образы,
образы милые
Вновь пробудились с чарующей силою,
Вновь я безумно всю ночь промечтал.
Нынче проснулся, — досадно и больно.
Вновь прикоснулась насмешка уж к ним.
Слезы к глазам приступают невольно,
Пусто и
в мыслях и
в сердце… Довольно!
Сам уж себе становлюсь а смешным.
На рождественские праздники он ездил к ней
в Москву. Воротился оттуда оживленный и приподнятый. С веселою улыбкою насмешливых своих губ он рассказывал, как ошарашивал своими речами собиравшихся у сестры московских богачей, как высмеивал их и приводил
в бешенство, так что сестра, наконец, поругалась с ним, и он от нее уехал раньше времени. Поссорились основательно: ее обычный месячный присыл он отправил ей обратно. И, таким
образом, остался сам без гроша.
О высокой этой чести сообщили Мравиной, а она решительнейшим
образом ответила: «Ни за что!» Тогда цесаревич взял себе
в наложницы танцовщицу Кшесинскую, молоденькую сестру известной балерины Кшесинской.
— Ну-ка, господа! Какой художественный
образ в литературе нашего столетия соответствует
образу Дон-Кихота?
— Что бы такое мне совершить, чтобы достойным
образом перейти
в память потомства? Александровскую колонну, что ли, взорвать или выпить на пари две дюжины шампанского? Что на этот счет говорят у тебя Хайне и Хете?
Нахмурив брови и
в упор глядя
в лицо студенту, Раубер обстоятельно объясняет ему, что цветная тряпочка, которую он на себя навесил, никак не может способствовать изучению анатомии, а тот, кто не знает анатомии, не может быть врачом, никоим
образом не может!
Перед глазами
образы, как живые стоят, я их вижу, почти осязаю; ложь не
в них, они правдивы и прекрасны; ложь
в пере только.
У меня к Инне отношение было двоящееся.
В ней странным
образом совмещались беззаветная общественная отзывчивость с самым хищным эгоизмом, широкий душевный размах с совершенно бабьей мелочностью.
А
в голове роились
образы и властно требовали воплощения: врач «без дороги», не могущий довольствоваться своею непосредственною врачебного работою, наркотизирующийся ею, чтобы заглушить неудовлетворимую потребность
в настоящем, широком деле; хорошая, ищущая русская девушка; работа врача на холере и гибель от стихийного взрыва недоверия некультурной массы к интеллигенции, идущей к ней на помощь.
В настоящее время сплошь да рядом бывает так: напишет молодой человек хорошую повесть, несомненнейшим
образом «подает надежды», но ему еще десять лет следовало бы дрожать перед редактором, две трети написанных вещей следовало бы беспощаднейшим
образом браковать.
В убогой своей избушке она писала и переводила. Способ работы у нее был ужасный. Когда Вера Ивановна писала, она по целым дням ничего не ела и только непрерывно пила крепчайший черный кофе. И так иногда по пять-шесть дней. На нервную ее организацию и на больное сердце такой способ работы действовал самым разрушительным
образом.
В жизни она была удивительно неприхотлива. Сварит себе
в горшочке гречневой каши и ест ее несколько дней. Одевалась она очень небрежно, причесывалась кое-как.
«Глубокие симпатии его к Вере Николаевне сказались даже
в его бредовых идеях.
В зависимости от его несколько мистического настроения
образ Веры Николаевны стал воплощаться
в „монахиню Маргариту, приносившую с собою утешение и ободрение“».
В нем всегда было сильно стремление к схематизации
образов, к удалению из них всего конкретного.
В ней он попытался дать
образ человека вообще (а дал, вопреки желанию, только
образ человека-обывателя).
Но
в Вере Николаевне, —
в этом великолепном экземпляре сокола
в человеческом
образе, — меньше всего было чего-нибудь от московского «милого человека». Она не стала растерянно бегать глазами, не стала говорить, что для него, к сожалению, не найдется места и т. п. Она подняла голову и решительно, раздельно ответила...
Неточные совпадения
Теперь с каким она вниманьем // Читает сладостный роман, // С каким живым очарованьем // Пьет обольстительный обман! // Счастливой силою мечтанья // Одушевленные созданья, // Любовник Юлии Вольмар, // Малек-Адель и де Линар, // И Вертер, мученик мятежный, // И бесподобный Грандисон, // Который нам наводит сон, — // Все для мечтательницы нежной //
В единый
образ облеклись, //
В одном Онегине слились.
Замечу кстати: все поэты — // Любви мечтательной друзья. // Бывало, милые предметы // Мне снились, и душа моя // Их
образ тайный сохранила; // Их после муза оживила: // Так я, беспечен, воспевал // И деву гор, мой идеал, // И пленниц берегов Салгира. // Теперь от вас, мои друзья, // Вопрос нередко слышу я: // «О ком твоя вздыхает лира? // Кому,
в толпе ревнивых дев, // Ты посвятил ее напев?
Зачем, например, глупо и без толку готовится на кухне? зачем довольно пусто
в кладовой? зачем воровка ключница? зачем нечистоплотны и пьяницы слуги? зачем вся дворня спит немилосердным
образом и повесничает все остальное время?
Таким
образом рассуждали и говорили
в городе, и многие, побуждаемые участием, сообщили даже Чичикову лично некоторые из сих советов, предлагали даже конвой для безопасного препровожденья крестьян до места жительства.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а
в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким
образом, что щеки сделались настоящий атлас
в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел
в бричку.