Неточные совпадения
Это сочинение в наших глазах
является самым важным для понимания
духа кантовской философии, ее интимного религиозного мотива, но оно задумано им не как особая «критика», что для Канта и характерно, но лишь как систематическое применение выводов трех критик к христианской догматике.].
«Не мерою дает Бог
духа» [Ин. 3:34.], и, когда огненные языки возгораются над головами, при каких бы внешних обстоятельствах они ни возгорелись,
является достоверным, что религиозное сознание становится при этом вселенским, кафоличным.
Нахождение, живое приобщение к Истине
явилось бы тем самым и преодолением философии, ибо сама философия проистекает из той расщепленности бытия, его неистинности, при котором мышление оказывается обособленной областью
духа, — «отвлеченным».
Потому-то «чистая» философия, притязающая на решающий голос и в вопросах религиозного сознания, столь естественно приходит к отрицанию ипостасности Божества, видя в ней лишь недозволительный антропоморфизм или психологизм (наиболее воинствующими здесь
являются представители «философии бессознательного» — Гартман и Древе [Вот какими аргументами возражает Древе против личного характера Божества: «Индивидом
дух называется в· конечной своей ограниченности и определимости материальным организмом…
Напротив, неоплатонизм при всей своей философской утонченности, при явной насыщенности мотивами оккультизма и магии, являет черты упадочности греческого
духа и даже в своем стремлении к реставрации политеизма
является скорее «интеллигентским направлением», оторванным от почвы положительной религии.
Как глубь недвижимая в мощном просторе
Все та же, что в бурном волнении, —
Дух ясен и светел в свободном покое,
Но тот же и в страстном хотении.
Свобода, неволя, покой и волнение
Проходят и снова
являются,
А он все один, и в стихийном стремлении
Лишь сила его открывается.
Всякое проявление творчества, каковым
является творческий акт, насколько он закрепляется в продукте, всякое выхождение
духа из трансцендентности в имманентность, совершенно его не исчерпывает.
«Для души стыдом
является то, что ей сопротивляется тело, — это низшая сторона человеческой природы, подчиненная ей», в раю же оно было послушно
духу, и «похоть не приводила в возбужденное состояние вопреки воле известные члены».
Ложный спиритуализм в любви есть такая же ошибка эротического суждения, как и голая чувственность, обнаженная похоть, ибо истинным объектом любви
является воплощенный
дух или одуховленная плоть [Каббала дает такое объяснение брака: «Все
духи и души, раньше чем они отправляются в этот (низший) мир, состоят из мужской и женской части, которые (наверху) соединены в одно существо.
Тем, что душа человека имеет ум, слово и
дух, оживляющий тело, она одна и более, чем бестелесные ангелы,
является сотворенной Богом по Его образу».
И то, что змей вовлек жену в разговор о Боге, вступил с ней в духовное общение на такой почве, которая всецело составляла достояние их супружеского любовного единомыслия,
явилось со стороны жены уже духовной изменой Адаму, как бы духовным любодейством с загадочным существом, по плоти принадлежащим к животному царству, по
духу же к какому-то чуждому и недоброму, для нее доселе неведомому миру.
Но в данном случае, к ее собственному ужасу, в ответ на ее заклинания, по особому смотрению Божию, ей
явился действительно
дух самого Самуила, откуда она тотчас умозаключила, что пришел к ней не простой смертный, а сам царь Саул.
«И обратилась женщина к Саулу, говоря: зачем ты обманул меня? ты — Саул» (ей стало это ясно из того, что только к Саулу мог
явиться подлинный
дух самого пророка, а не один лишь астральный призрак).
Имеется в виду «религия Третьего Завета» (или «религия Св.
Духа»), которую пропагандировал Д. С. Мережковский, с точки зрения которого исторически христианство («Откровение Сына»)
является лишь преходящим ее «фазисом» (см.: Мережковский Д. С. Поли. собр. соч. М., 1914.
Неточные совпадения
Дверь тихо отворилась, и
явилась Ольга: он взглянул на нее и вдруг упал
духом; радость его как в воду канула: Ольга как будто немного постарела. Бледна, но глаза блестят; в замкнутых губах, во всякой черте таится внутренняя напряженная жизнь, окованная, точно льдом, насильственным спокойствием и неподвижностью.
У ней даже доставало
духа сделать веселое лицо, когда Обломов объявлял ей, что завтра к нему придут обедать Тарантьев, Алексеев или Иван Герасимович. Обед
являлся вкусный и чисто поданный. Она не срамила хозяина. Но скольких волнений, беготни, упрашиванья по лавочкам, потом бессонницы, даже слез стоили ей эти заботы!
Даже, бывало, в праздничные дни, дни всеобщего жалованья и угощения хлебом-солью, гречишными пирогами и зеленым вином, по старинному русскому обычаю, — даже и в эти дни Степушка не
являлся к выставленным столам и бочкам, не кланялся, не подходил к барской руке, не выпивал
духом стакана под господским взглядом и за господское здоровье, стакана, наполненного жирною рукою приказчика; разве какая добрая душа, проходя мимо, уделит бедняге недоеденный кусок пирога.
«По отношению к действительности каждый из нас
является истцом, каждый защищает интересы своего «я» от насилия над ним. В борьбе за материальные интересы люди иногда
являются личными врагами, но ведь жизнь не сводится вся целиком к уголовному и гражданскому процессу, теория борьбы за существование не должна поглощать и не поглощает высших интересов
духа, не угашает священного стремления человека познать самого себя».
Она уже явно ревновала его к Сомовой и, когда он приходил к ней, угощала его чаем не в столовой, куда могла
явиться нахлебница, а в своей уютненькой комнате, как бы нарочито приспособленной для рассказов в
духе Мопассана.