Особенно темным
является вопрос об отношении вечности к времени, к чему постоянно возвращается Беме [«Бог стоит во времени, а время в Боге, одно не есть другое, но выходит из единого вечного первоисточника» (IV, 295, 14).
Неточные совпадения
Фактической предпосылкой для наукоучения Канта
явился, несомненно, Ньютон, и общий
вопрос о возможности науки для Канта конкретно формулировался так: как возможен Ньютон, если и поскольку он возможен?
Впрочем, если осознанная потребность искупления и спасения, как и мировая скорбь, психологически располагает к религии, однако сама по себе она еще не
является ею, как поставленный
вопрос, хотя уже предполагает возможность разрешения, все же сам не становится еще ответом.
Потому-то «чистая» философия, притязающая на решающий голос и в
вопросах религиозного сознания, столь естественно приходит к отрицанию ипостасности Божества, видя в ней лишь недозволительный антропоморфизм или психологизм (наиболее воинствующими здесь
являются представители «философии бессознательного» — Гартман и Древе [Вот какими аргументами возражает Древе против личного характера Божества: «Индивидом дух называется в· конечной своей ограниченности и определимости материальным организмом…
Здесь возникает и общий
вопрос: насколько и в каком смысле
является софийным то трансцендентальное или логическое сознание, исследованием которого больше всего занималась и занимается новая философия?
Является свидетельством эллинской мудрости и благочестия тот факт, что в греческом умозрении
вопросу о первоматерии мира было посвящено столь исключительное внимание, причем в учениях Платона, Аристотеля и Плотина он получил завершенное, исчерпывающее рассмотрение, к которому новая философия ничего не умела прибавить.
Итак, «воскресение первое», о котором говорит Апокалипсис, представляет собой до известной степени противоположность тому, о чем идет речь в «проекте» Федорова как о трудовом, постепенном воскрешении: там предполагается, по всей видимости, воскресение душевно-духовное, но еще не телесное, здесь же именно телесное, и только телесное, которое, однако, будто бы должно
явиться и духовным. И вполне позволительно поставить
вопрос: следует ли стремиться к такому воскрешению?
— Если поискать, то найдутся другие. Но дело в том, что искусство не терпит спора и рассуждений. А при картине Иванова для верующего и для неверующего
является вопрос: Бог это или не Бог? и разрушает единство впечатления.
Протирая очки платком, Самгин не торопился ответить. Слово о мести выскочило так неожиданно и так резко вне связи со всем, что говорил Дронов, что
явились вопросы: кто мстит, кому, за что?
У ней многое проносилось в голове, росли мысли,
являлись вопросы, но так туманно, бледно, что она не успевала вслушиваться в них, как они исчезали, и не умела высказать.
И
является вопрос: за что могли не избрать в члены клуба кандидата, то есть лицо, уже бывавшее в клубе около года до баллотировки? Вернее всего, что за не подходящие к тому времени взгляды, которые высказывались Чатским в «говорильне».
Неточные совпадения
На
вопросы же, что именно побудило его
явиться с повинною, прямо отвечал, что чистосердечное раскаяние.
После болезни Илья Ильич долго был мрачен, по целым часам повергался в болезненную задумчивость и иногда не отвечал на
вопросы Захара, не замечал, как он ронял чашки на пол и не сметал со стола пыль, или хозяйка,
являясь по праздникам с пирогом, заставала его в слезах.
Момент символических намеков, знаменательных улыбок, сиреневых веток прошел невозвратно. Любовь делалась строже, взыскательнее, стала превращаться в какую-то обязанность;
явились взаимные права. Обе стороны открывались более и более: недоразумения, сомнения исчезали или уступали место более ясным и положительным
вопросам.
— Да, пожалуй, гнет для темного, слабого ума, не подготовленного к нему. Эта грусть и
вопросы, может быть, многих свели с ума; иным они
являются как безобразные видения, как бред ума…
— А! Это расплата за Прометеев огонь! Мало того что терпи, еще люби эту грусть и уважай сомнения и
вопросы: они — переполненный избыток, роскошь жизни и
являются больше на вершинах счастья, когда нет грубых желаний; они не родятся среди жизни обыденной: там не до того, где горе и нужда; толпы идут и не знают этого тумана сомнений, тоски
вопросов… Но кто встретился с ними своевременно, для того они не молот, а милые гости.