Неточные совпадения
Сверх того, — и
это самое главное, — буддийское ничто, небытие, нирвана, всеединство безразличия (tat twam asi —
это есть ты [Формула выражения единства субъекта и
объекта в индийской философии (Чхандогья-Упанишада, VI, 12).
В замкнутом субъективизме, имманентизме и психологизме неповинна поэтому даже и
эта религия, как бы ни было скудно ее положительное учение о Боге [На
это справедливо указывает Гартман, у которого вообще мы находим чрезвычайно отчетливую постановку проблемы религии в ее общей форме: он устанавливает, что «всякий
объект религиозной функции есть бог; бог есть не научное, но религиозное понятие; наука может заниматься им, лишь поскольку она есть наука о религии.
Ничто в каждом из
этих четырех отношений есть
объект религиозной функции или предмет религиозного отношения.
Это признание для теоретического разума может быть названо гипотезой, а по отношению к пониманию
объекта, данного нам путем морального закона (высшего блага), значит по отношению к потребности в практическом направлении, верой и притом верой чистого разума, ибо только чистый разум (как в его теоретическом, так и в практическом применении) есть тот источник, откуда оно возникает» (Кант. Критика практического разума, пер.
Но
это расширение теоретического разума не есть расширение спекуляции, т. е. не дает права делать из
этих понятий позитивное употребление в теоретическом отношении (??), так как здесь практический разум делает то, что
эти понятия становятся реальными и действительно получают свои (возможные)
объекты.
Следовательно,
это не есть расширение познания о данных сверхчувственных предметах, но расширение теоретическою разума и его познания по отношению к сверхчувственному вообще, поскольку
это побуждает нас допустить, что есть такие предметы, хотя мы и не имеем возможности определить их точнее, значит расширить наше познание об
объектах.
Этим успехом, следовательно, чистый теоретический разум, для которого все
эти идеи трансцендентны и не имеют
объекта, обязан исключительно своей чистой практической способности.
Здесь они становятся имманентными и конститутивными, так как
это основы возможности того, чтобы сделать действительным необходимый
объект чистого практического разума (высшее благо).
Без
этого это только трансцендентные и регулятивные принципы спекулятивного разума, которые побуждают его не допускать новый
объект вне опыта продолжать свое применение в опыте до возможной полноты.
Интеллектуалистически истолковывая религию, Гегель берет ее лишь как вид мышления, как плохое, недостаточное философствование, и в
этом качестве, конечно, отводит ей низшее место за то, что она сознает истину лишь в виде «представления», т. е. дуалистического противопоставления субъекта и
объекта, человека и божества.
Мы считаем такое понимание весьма односторонним, за него была покарана еще философия Гегеля, притязавшая философски дедуцировать все эмпирическое бытие и обанкротившаяся на
этом притязании (от него был свободен, до известной степени, даже философский отец имманентизма Кант, утверждавший непознаваемую Ding an sich [Вещь в себе (нем.) — термин философии И. Канта.], которая есть не что иное, как
объект мышления, ему неадекватный).
Мысль рождается не из пустоты самопорождения, ибо человек не Бог и ничего сотворить не может, она рефлектируется из массы переживаний, из опыта, который есть отнюдь не свободно полагаемый, но принудительно данный
объект мысли [
Эту мысль С. Н. Булгаков впоследствии развил в своей работе «Трагедия философии» (1920–1921), о которой писал в предисловии: «Внутренняя тема ее — общая и с более ранними моими работами (в частности, «Свет невечерний») — о природе отношений между философией и религией, или о религиозно-интуитивных отношенях между философией и религией, или о религиозно-интуитивных основах всякого философствования.
В Боге же не может быть места
этому раздвоению, Он есть «μονάς», абсолютная единица, в Нем субъект и
объект мышления совпадают.
Эти-то платоновские идеи-качества ведомы и мифологическому сознанию народа и отразились в его сагах, сказках, фольклоре: отсюда происходят чары, заклинания, наговоры, отсюда тотемы [Тотем — класс (а не особь)
объектов или явлений природы, которому первобытная социальная группа людей, род, племя, иногда отдельный человек оказывают специальное поклонение, с которым считают себя родственно связанными и по имени которого себя называют.
Ложный спиритуализм в любви есть такая же ошибка эротического суждения, как и голая чувственность, обнаженная похоть, ибо истинным
объектом любви является воплощенный дух или одуховленная плоть [Каббала дает такое объяснение брака: «Все духи и души, раньше чем они отправляются в
этот (низший) мир, состоят из мужской и женской части, которые (наверху) соединены в одно существо.
Конечно, мы можем, хотя и с достаточной достоверностию, лишь постулировать
эту связь, которая не является
объектом человеческого узрения (разве только силой благодатного озарения).
Остается вопрос: какова же религиозная природа
этой общественности, в которой этика видит лишь материал для долга, косный и непросветленный
объект для применения категорического императива?
Неточные совпадения
Человек не только один из
объектов этого мира, он прежде всего субъект, из
объекта не выводимый.
Если война еще будет продолжаться, то Россия, переставшая быть субъектом и превратившаяся в
объект, Россия, ставшая ареной столкновения народов, будет продолжать гнить, и гниение
это слишком далеко зайдет к дню окончания войны.
В конце концов
это привело меня к экзистенциальной философии, и я выразил
это потом в книге «Я и мир
объектов».
Я
это выразил недавно в парадоксе: субъективное объективно, объективное же субъективно, ибо субъект есть создание Бога,
объект же есть создание субъекта.
Все
это связано для меня с основной философской проблемой времени, о которой я более всего писал в книге «Я и мир
объектов».