Для того чтобы жизненно осознать проблему теократии, быть может, надо временно лишиться теократических видимостей или прообразов, оказаться поставленным лицом к лицу пред властью в ее
человеческом образе, в ее природной «звериности».
Неточные совпадения
Конечно, остается недоступной
человеческому уму тайной боговоплощения, каким
образом воплотившийся Бог мог так закрыть Божество человечеством, чтобы оказаться способным и совершить подвиг веры в Бога, и испытать
человеческое чувство богооставленности, но это показывает именно на глубочайшую человечность веры, ее исключительное значение и неустранимость подвига веры для человека.].
Подобным же
образом расправляется он и с христианским учением о Боге-Любви, усматривая в нем антропоморфизм, ибо абсолюту здесь приписывается
человеческое «чувство» (ib. 290, ел.).
И мы перестаем чувствовать эту свою плотяность, забываем о ней, когда искусство показывает нам нашу подлинную телесность, нас же самих в достойном
образе бытия: божественные изваяния эллинов, запечатлевшие некую правду
человеческого тела, дают это высшее знание о нашей телесности.
И эта черта должна быть присуща человеку, как носителю Его
образа, ее мы находим как выражение первоначального самосознания и самоопределения, даваемого себе
человеческим духом.
Было бы величайшим заблуждением их приравнивать и, справедливо утверждая их сродство и соотносительность, не видеть бездны, отделяющей потенциальность от актуальности [Это смешение
образа и Первообраза, я и Я, отличает основные мотивы метафизики Фихте, который
человеческое я, взятое в наибольшей напряженности, приравнивает Я божественному.
В связи с этим понятна не только любовь человека к живой твари, столь непосредственная особенно у детей, но и вся символика зверей, в которой их
образами выражаются
человеческие черты (напр., у прор.
Ибо Писание сперва говорит: сотвори Бог человека по
образу Своему, показывая сими словами, как говорит Апостол, что в таковом несть мужеский пол, ни женский; потом присовокупляет отличительные свойства
человеческого естества, а именно: мужа и жену сотвори их».
Эта имманентная брачность
человеческого духа таит в себе разгадку творчества, которое есть не волевой акт, но духовное рождение, как об этом свидетельствует и гений языка, охотно применяющего к нему
образы из области половой жизни.
Но завистливый себялюбец не мог понять безмерности любви — смирения Божия, самоуничижения Божия из любви к твари, как не умел оценить и благородства
человеческого духа, в котором бессмертной красой сиял
образ Божий.
Человеческий дух поднимается в недосягаемую высь, и
человеческая личность сияет в красоте того
образа, по которому и ради которого она создана.
Но самое рождение, независимо от
образа его совершения, предполагается размножением человечества из одной
человеческой четы.
Теургическая власть дана человеку Богом, но никоим
образом не может быть им взята по своей воле, хищением ли или потугами личного творчества, а потому теургия, как задача для
человеческого усилия, невозможна и есть недоразумение или богоборство.
Первое есть принцип равноценности
человеческих личностей, равенства по их духовному существу, во
образе Божьем.
Узнали, что это за птица: никто другой, как сатана, принявший
человеческий образ для того, чтобы отрывать клады; а как клады не даются нечистым рукам, так вот он и приманивает к себе молодцов.
Неточные совпадения
Да ведь предположите только, что и я человек есмь et nihil humanum [и ничто
человеческое (лат.).]… одним словом, что и я способен прельститься и полюбить (что уж, конечно, не по нашему велению творится), тогда все самым естественным
образом объясняется.
В это время, показалось ему, мелькнул пред ним какой-то странный
образ человеческого лица.
Опять полились на Захара «жалкие» слова, опять Анисья заговорила носом, что «она в первый раз от хозяйки слышит о свадьбе, что в разговорах с ней даже помину не было, да и свадьбы нет, и статочное ли дело? Это выдумал, должно быть, враг рода
человеческого, хоть сейчас сквозь землю провалиться, и что хозяйка тоже готова снять
образ со стены, что она про Ильинскую барышню и не слыхивала, а разумела какую-нибудь другую невесту…».
Заря уже занялась, когда он возвратился домой.
Образа человеческого не было на нем, грязь покрывала все платье, лицо приняло дикий и страшный вид, угрюмо и тупо глядели глаза. Сиплым шепотом прогнал он от себя Перфишку и заперся в своей комнате. Он едва держался на ногах от усталости, но он не лег в постель, а присел на стул у двери и схватился за голову.
На земле же воистину мы как бы блуждаем, и не было бы драгоценного Христова
образа пред нами, то погибли бы мы и заблудились совсем, как род
человеческий пред потопом.