Неточные совпадения
Если сказанное об интуитивных
корнях философии справедливо, постольку можно и должно говорить и о религиозных
корнях философии, а также и об естественной и неустранимой связи философии
с религией.
Поскольку мир бытийными
корнями своими погружен в Бога, он чужд свободы и связанных
с нею разных возможностей, случайности и неверности; но поскольку он тварен и погружен в ничто, он стоит под двусмысленным знаком категории возможности, выбора, многообразия.
Древний оккультизм и народный политеизм образуют подлинную основу платоновского идеализма [На это
с особой энергией указывает о. П. Флоренский в брошюре «Общечеловеческие
корни идеализма».
Эта немецкая пародия на платонизм не считается достаточно
с тем фактом, что греческое умозрение не было тем отвлеченным философствованием «чистого», т. е. оторванного от
корней интуиции, обедненного разума, какое выработалось на германской почве.
Здесь же лежат и онтологические
корни морали
с ее орудием категорического императива, непрестанно обличающего, производящего суд над обессиленной благодаря плоти человеческой волей.
Но уже очень рано в мистической и святоотеческой литературе (вероятно, не без влияния неоплатонизма и гнозиса
с его восточными
корнями) появляется иное воззрение.
Бушует ветр, удвоил силы он, // Взревел и вырвал
с корнем вон // Того, кто небесам главой своей касался // И в области теней пятою упирался.
Она бывает хороша только в иные летние вечера, когда, возвышаясь отдельно среди низкого кустарника, приходится в упор рдеющим лучам заходящего солнца и блестит и дрожит,
с корней до верхушки облитая одинаковым желтым багрянцем, — или, когда, в ясный ветреный день, она вся шумно струится и лепечет на синем небе, и каждый лист ее, подхваченный стремленьем, как будто хочет сорваться, слететь и умчаться вдаль.
Мелкие мысли одолевали его, он закурил, прилег на диван, прислушался: город жил тихо, лишь где-то у соседей стучал топор, как бы срубая дерево
с корня, глухой звук этот странно был похож на ленивый лай большой собаки и медленный, мерный шаг тяжелых ног.
Стародум. Фенелона? Автора Телемака? Хорошо. Я не знаю твоей книжки, однако читай ее, читай. Кто написал Телемака, тот пером своим нравов развращать не станет. Я боюсь для вас нынешних мудрецов. Мне случилось читать из них все то, что переведено по-русски. Они, правда, искореняют сильно предрассудки, да воротят
с корню добродетель. Сядем. (Оба сели.) Мое сердечное желание видеть тебя столько счастливу, сколько в свете быть возможно.
Неточные совпадения
«Ведь это дереву вредит», // Ей
с Дубу ворон говорит: // Коль
корни обнажишь, оно засохнуть может».
Илья Ильич понимал, какое значение он внес в этот уголок, начиная
с братца до цепной собаки, которая,
с появлением его, стала получать втрое больше костей, но он не понимал, как глубоко пустило
корни это значение и какую неожиданную победу он сделал над сердцем хозяйки.
Молчать! уж лучше слушайте, // К чему я речь веду: // Тот Оболдуй, потешивший // Зверями государыню, // Был
корень роду нашему, // А было то, как сказано, //
С залишком двести лет.
Если мы скажем и утвердим ясными доводами, что ценсура
с инквизициею принадлежат к одному
корню; что учредители инквизиции изобрели ценсуру, то есть рассмотрение приказное книг до издания их в свет, то мы хотя ничего не скажем нового, но из мрака протекших времен извлечем, вдобавок многим другим, ясное доказательство, что священнослужители были всегда изобретатели оков, которыми отягчался в разные времена разум человеческий, что они подстригали ему крылие, да не обратит полет свой к величию и свободе.
Корней в утреннем фартуке сбежал
с лестницы