Неточные совпадения
Лишь в царстве будущего века, когда «Бог будет всяческая во всех» [«Да будет Бог все во всем» (1 Кор. 15:28).],
станет более имманентен миру, нежели в этом веке, а потому и самая возможность религии, в значении ее как ущербленного богосознания, упразднится, лишь тогда человеческой свободе
уже не дано будет знать или не знать Бога, верить или не верить в Него.
Они не замечают при этом, что сегодняшняя «естественная религия» завтра
станет уже исторической, и даже
более того, до известной степени
становится уже ею в тот самый момент, когда ощущает себя объективной и кафолической.
«Созерцающий не созерцает и не противопоставляет созерцаемое как другое, но словно сам
становится другим и сам
более уже не принадлежит себе, весь он принадлежит тому и
становится едино с ним, соединенный с ним как центр к центру; и здесь сложные вещи составляют единое, а двойственность имеет место лишь в том случае, если они разделены, — в таком случае говорим мы о различенном.
Но, несмотря на голоса из темноты, огромный город все-таки вызывал впечатление пустого, онемевшего. Окна ослепли, ворота закрыты, заперты, переулки
стали более узкими и запутанными. Чутко настроенный слух ловил далекие щелчки выстрелов, хотя Самгин понимал, что они звучат только в памяти. Брякнула щеколда калитки. Самгин приостановился. Впереди его знакомый голос сказал:
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как
уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида
более и
более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее
становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Уже сукна купил он себе такого, какого не носила вся губерния, и с этих пор
стал держаться
более коричневых и красноватых цветов с искрою;
уже приобрел он отличную пару и сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом;
уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной в воде, смешанной с одеколоном;
уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже,
уже…
Во владельце
стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще
более развиться; учитель-француз был отпущен, потому что сыну пришла пора на службу; мадам была прогнана, потому что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын, будучи отправлен в губернский город, с тем чтобы узнать в палате, по мнению отца, службу существенную, определился вместо того в полк и написал к отцу
уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно, что он получил на это то, что называется в простонародии шиш.
Но вообще они были народ добрый, полны гостеприимства, и человек, вкусивший с ними хлеба-соли или просидевший вечер за вистом,
уже становился чем-то близким, тем
более Чичиков с своими обворожительными качествами и приемами, знавший в самом деле великую тайну нравиться.
Дуня увидела наконец, что трудно лгать и выдумывать, и пришла к окончательному заключению, что лучше
уж совершенно молчать об известных пунктах; но все
более и
более становилось ясно до очевидности, что бедная мать подозревает что-то ужасное.