Неточные совпадения
Рассуждая же в восходящем направлении (ανιόντες), скажем, что она
не есть душа, или ум,
не имеет ни фантазии, ни представления, ни слова, ни разумения;
не высказывается и
не мыслится;
не есть число, или строй, или величина, или малость, или равенство, или неравенство, или сходство, или несходство; она
не стоит и
не движется,
не покоится и
не имеет силы,
не есть сила или свет;
не живет и
не есть жизнь;
не сущность,
не вечность и
не время;
не может быть доступна мышлению;
не ведение,
не истина;
не царство и
не мудрость;
не единое,
не единство (ένότης),
не божество,
не благость,
не дух, как мы понимаем;
не отцовство,
не сыновство, вообще
ничто из ведомого нам или другим сущего,
не есть что-либо из
не сущего или сущего, и сущее
не знает ее как такового (ουδέ τα οντά γινώσκει αυτόν ή αΰθή εστίν), и она
не знает сущего как такового; и она
не имеет слова (ουδέ λόγος αυτής εστίν), ни имени, ни знания; ни тьма, ни свет; ни заблуждение, ни истина; вообще
не есть ни утверждение (θέσις), ни отрицание (αφαίρεσις); делая относительно нее положительные и отрицательные высказывания (των μετ αύτη'ν θέσεις καί οίραιρε'σεις ποιούντες), мы
не полагаем и
не отрицаем ее самой; ибо совершенная единая причина выше всякого положения, и начало, превосходящее
совершенно отрешенное от всего (абсолютное) и для всего недоступное, остается превыше всякого отрицания» (καί υπέρ πασαν αφαίρεσιν ή υπεροχή των πάντων απλώς οίπολελυμένου και έιε' κείνα των όλων) (de mystica theologia, cap.
Общее содержание отрицательного богословия, развиваемого преимущественно в первой и отчасти во второй книге «De divisione naturae», основного трактата Эриугены, последний определяет так: в нем выясняется, что «Бога
Ничто из всего, что существует и чего
не существует,
не выражает в Его сущности, что и сам Он
совершенно не знает, что Он есть, ибо Он никоим образом
не может быть определяем по величине или свойству, ибо
ничто не подходит к Нему и сам Он
ничем не постигается, и что сам Он в том, что существует и
не существует, собственно говоря,
не выражается в самом себе, — род незнания, превосходящий всякое знание и понимание»***.
Это есть то
ничто, о котором говорит св. Дионисий, что Бог
не есть все то, что можно назвать, понять или охватить: дух при этом
совершенно оставляется. И если бы Бог захотел при этом его
совершенно уничтожить, и если бы он мог при этом вполне уничтожиться, он сделал бы это из любви к
ничто и потому, что он слился с ним, ибо он
не знает ничего,
не любит
ничего,
не вкушает
ничего, кроме единого» [Vom eignen Nichts, Tauler's Predigten. Bd. I, 211.].
В этом свете добрые ангелы имеют даже познание чувственного (των αισθητών γνώσιν), каковое они познают
не силою ощущения и
не физической силою, но
знают это силою божественною, от которой
совершенно не может скрыться
ничто настоящее, прошедшее или будущее.
Неточные совпадения
Чичиков
ничего обо всем этом
не знал совершенно.
Миллионщик имеет ту выгоду, что может видеть подлость,
совершенно бескорыстную, чистую подлость,
не основанную ни на каких расчетах: многие очень хорошо
знают, что
ничего не получат от него и
не имеют никакого права получить, но непременно хоть забегут ему вперед, хоть засмеются, хоть снимут шляпу, хоть напросятся насильно на тот обед, куда
узнают, что приглашен миллионщик.
— Он Лидочку больше всех нас любил, — продолжала она очень серьезно и
не улыбаясь, уже
совершенно как говорят большие, — потому любил, что она маленькая, и оттого еще, что больная, и ей всегда гостинцу носил, а нас он читать учил, а меня грамматике и закону божию, — прибавила она с достоинством, — а мамочка
ничего не говорила, а только мы
знали, что она это любит, и папочка
знал, а мамочка меня хочет по-французски учить, потому что мне уже пора получить образование.
Хлестаков. Черт его
знает, что такое, только
не жаркое. Это топор, зажаренный вместо говядины. (Ест.)Мошенники, канальи, чем они кормят! И челюсти заболят, если съешь один такой кусок. (Ковыряет пальцем в зубах.)Подлецы!
Совершенно как деревянная кора,
ничем вытащить нельзя; и зубы почернеют после этих блюд. Мошенники! (Вытирает рот салфеткой.)Больше
ничего нет?
Она
знала тоже, что действительно его интересовали книги политические, философские, богословские, что искусство было по его натуре
совершенно чуждо ему, но что, несмотря на это, или лучше вследствие этого, Алексей Александрович
не пропускал
ничего из того, что делало шум в этой области, и считал своим долгом всё читать.