Неточные совпадения
Самый факт науки предшествует анализу и дает для него материал (критика приходит всегда post factum [После свершившегося факта, задним числом (лат.).]), но она стремится удалить из этого факта то, что в нем есть фактичного, генетического, психологического, и выделить из него то, что образует в нем познавательную схему, значимость,
смысл; другими
словами, критика рассматривает факт лишь как место категорий или частный случай категориального синтеза.
Они будут правы в своем упреке, если только и сами не будут забывать, что в этих понятиях и для них самих не содержится никакого определенного
смысла, — он вкладывается только данной философемой; другими
словами, проблема трансцендентного (и соотносительного с ним имманентного) представляет собой последнюю и наиболее обобщающую проблему философии и, следовательно, уже включает в себя всю систему.
Наконец, вере может быть доступно даже настоящее, поскольку дело идет о неизвестных рассудку его законах [Во II главе Послания к Евреям вере дано истолкование и в том и в другом
смысле: «верою познаем, что веки устроены
словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое» (ст. 3); дальнейшее содержание главы говорит о вере как основе не мотивированных разумом и оправдываемых только верою поступков (см. всю эту главу).].
В этом
смысле Шлейермахер неоднократно сравнивает религию с музыкой, искусством без
слов, из одних чистых настроений (53, 62–63).
Любовь не есть «терпимость». Разве это не Учитель любви говорил: горе вам, книжники, фарисеи, лицемеры, порождения ехидны, гробы повапленные [Мф. 23:13–16, 25–27, 33.], — все эти гневные и беспощадные, именно в своей правде беспощадные,
слова? Разве это терпимость в нашем кисло-сладком, плюралистическом
смысле? Ведь это же «буйство», «фанатизм», на взгляд проповедников терпимости… Боже, пошли же нам ревнивую нетерпимость в служении святой правде Твоей!
Как и она, магизм ограничивается областью имманентного, он космичен и натурален, в нем нет никакой «благодати» в собственном
смысле этого
слова, помимо естественной, разлитой во всем мире; и он человечен, поскольку он всецело опирается на мощь человека, на его силу и энергию.
Все делается предметом мысли, и в этом
смысле все есть мысль, все есть
слово, имеет печать ипостаси Логоса.
Еще в «Феноменологии духа» Гегель дал следующую меткую характеристику «исторического» направления в немецком богословии, которое сделалось столь влиятельно в наши дни: «Просветительство (Die Aufklärung) измышляет относительно религиозной веры, будто ее достоверность основывается на некоторых отдельных исторических свидетельствах, которые, если рассматривать их как исторические свидетельства, конечно, не могли бы обеспечить относительно своего содержания даже степени достоверности, даваемой нам газетными сообщениями о каком-нибудь событии; будто бы, далее, ее достоверность основывается на случайности сохранения этих свидетельств, — сохранении, с одной стороны, посредством бумаги, а с другой — благодаря искусству и честности при перенесении с одной бумаги на другую, и, наконец, на правильном понимании
смысла мертвых
слов и букв.
«Тот, кто мудро познал, как надо любить (έ ρφν) Бога, который превыше
слова и знания и всяческого отношения в каком бы то ни было
смысле и свободен от природы (έζηρμένου και φύσεως), кто оставит все чувственное и мыслимое, всякое время и вечность (αιώνα) и место, и вполне освободится наконец от всякой действенности (ενεργείας), возбуждаемой чувствами, или
словом, или умом, тот достигнет несказанным и непостижимым образом божественной сладости, превосходящей
слово и ум; этот путь и
слово ведомы только подающему таковую благодать Богу и удостоившимся ее получить от Бога, здесь не привносится ничего природного или книжного, раз уже все, что может быть сказано или познано, совершенно преодолено и покрыто молчанием» [Migne, 91. col. 1153 (Ambiguorum liber), ό δε θεός απλώς και αορίστως υπέρ πάντα τα οντά εστί, τα περιέχοντα τε καί περιεχόμενα… αρά σωφρόνως ό διαγνούς πώς έρ^ν του θεού δει, του υπέρ λόγον καί γνώσιν και πάσης απλώς της οιασδήποτε παντάπασι σχέσεως, έζηρημένου και φύσεως, πάντα τα αίσθητά καί νοητά καί πάντα χρόνον και αιώνα καί τόπον ασχέτως παρελεύσεται καί πάσης τελευταϊον όλης της Kai αϊσθησιν και λόγον καί νουν ενεργείας εαυτόν ύπερφυώς απογυμνώσας ά'ρ'ρήτως τε καί αγνώστως της υπέρ λόγον καί νουν θείας τερπνότητος έπιτεύξεται, καθ' δν οϊδε τρόπον τε καί λόγον ό την τοιαύτην δωρούμενος χάριν θεός καί οίταύτην παρά θεοΰ λαβείν αξιωθέντες, οϋκετ ουδέν φυσικόν ή γραπτόν έαυτφ συνεπικομιζόμενος, πάντων αύτφ των λεχθήναι ή γνωσθήναι δυναμένων παντελώς ύπερβαθέντων καί κατασιγασθέντων.].
«Тайной» в обычном
смысле не является природа Божия, — говорит Гегель, выдавая в этих
словах основную тайну своего собственного (да и Шеллингова) философствования, — и менее всего в христианской религии: здесь Бог дал познать себя, показал, что Он есть; здесь Он раскрыт.
Вообще вопрос собственно о творении духов — ангелов и человека — остается наименее разъясненным в системе Беме, и это делает ее двусмысленной и даже многосмысленной, ибо, с одной стороны, разъясняя Fiat в
смысле божественного детерминизма, он отвергает индетерминистический акт нового творения, но в то же время порой он говорит об этом совершенно иначе [«Воля к этому изображению (ангелов) изошла из Отца, из свойства Отца возникла в
слове или сердце Божием от века, как вожделеющая воля к твари и к откровению Божества.
То, что Бог существенно и потому предвечно, вневременно представляет (отлично сознаем всю неточность этих выражений, но пользуемся ими за отсутствием надлежащих для того
слов в языке человеческом), надо мыслить в
смысле реальнейшем, как ens realissimum, и именно такой реальнейшей реальностью и обладает Идея Бога, Божественная София.
Другими
словами, антитезу между номинализмом и реализмом можно примирить в
смысле соединения обоих, ибо понятия суть одновременно и realia и nomina [Вещи и имена (лат.).
Есть ли это абстракции, прагматически и в этом
смысле произвольно установляемые разумом термины, nomina, flaces vocis [Имена, изреченные
слова (лат.).], или же в них говорят сами res о сокровенном своем существе?
Слова покаянного (50) псалма: «В беззакониях зачат есмь и во гресех роди мя мати моя», получают истолкование в узком
смысле, применительно к самому зачатию.
Библия есть
Слово Божие не в том
смысле, чтобы она была непосредственно написана Духом Божиим.
То, что пророк принимает от Бога, должно быть им творчески воплощено в
слове, пересказано, и в этом
смысле и боговдохновенные писания пророков есть все-таки род литературного творчества.
В этом
смысле мужи духовного опыта и различают в ней за внешним, буквальным содержанием, плотью
слова, исторической одеждой, еще и таинственный, символический
смысл, открывающийся лишь благоговению.
И если в
Слове Божием так определенно предустановляется его наличность, то делается это, очевидно, в силу божественного предвидения, распространяющегося и на тварную свободу, но не в
смысле его неизбежности, как вытекающей из воли Божией.
Неточные совпадения
Генерал смутился. Собирая
слова и мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно, что
слово ты было им сказано не в том
смысле, что старику иной раз позволительно сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул ни
слова).
— Сохрани бог подличать! — сказал Чичиков и перекрестился. — Подействовать
словом увещания, как благоразумный посредник, но подличать… Извините, Андрей Иванович, за мое доброе желанье и преданность, я даже не ожидал, чтобы
слова <мои> принимали вы в таком обидном
смысле!
Здесь употреблено Ноздревым без всякого
смысла.] —
слово, вероятно означавшее у него высочайшую точку совершенства.
Я ее крепко обнял, и так мы оставались долго. Наконец губы наши сблизились и слились в жаркий, упоительный поцелуй; ее руки были холодны как лед, голова горела. Тут между нами начался один из тех разговоров, которые на бумаге не имеют
смысла, которых повторить нельзя и нельзя даже запомнить: значение звуков заменяет и дополняет значение
слов, как в итальянской опере.
Во мне два человека: один живет в полном
смысле этого
слова, другой мыслит и судит его; первый, быть может, через час простится с вами и миром навеки, а второй… второй?..