Неточные совпадения
Вера есть функция не какой-либо отдельной
стороны духа, но всей человеческой личности в ее цельности, в нераздельной целокупности всех
сил духа.
Сказанное дает основание и для суждения о пределах религиозного гнозиса, или вообще о гностическом направлении в религии, которое всегда существовало, в настоящее же время проявляется с наибольшею
силой, с одной
стороны, в метафизическом рационализме, а с другой — в так называемом теософическом движении, точнее, в современном оккультизме.
Кант запутывается в противоречиях, благодаря, с одной
стороны, нежеланию признать общепознавательное значение «постулатов», а с другой, не будучи в
силах их отвергнуть.].
Двоякою природой религиозной веры — с одной
стороны, ее интимно-индивидуальным характером, в
силу которого она может быть пережита лишь в глубочайших недрах личного опыта, и, с другой
стороны, пламенным ее стремлением к сверхличной кафоличности — установляется двойственное отношение и к религиозной эмпирии, к исторически-конкретным формам религиозности.
Мифу необходимо присуща активность, известная инициатива со
стороны трансцендентного, которое хочет этой встречи, и в реальности этой встречи и заключается
сила убедительности мифа.
При недолжном, неправом к ним отношении
силы души мира становятся чарами природы, орудием для колдовства, отсюда при магическом отношении к природе получается уклон в
сторону религиозных извращений.].
Жертва дисгармонии человеческой природы, она чувствовала себя очень несчастной, и в день присуждения ей премии Парижской Академией наук она писала одному из друзей: «Со всех
сторон я получаю поздравительные письма, но в
силу непонятной иронии судьбы. я еще никогда не чувствовала себя столь несчастной».
И как раз эта
сторона язычества, которая покрыта наибольшим соблазном греха, грязи и срамоты, извращена порой до неузнаваемости, при свете иных предчувствий и предвестий приковывает к себе внимание с неодолимой
силой и, кажется, таит под пеплом пламя новой жизни.
В иудействе и язычестве с наибольшей
силой противопоставились две антиномически сопряженные
стороны религиозного сознания, оба его полюса: трансцендентность и имманентность Бога миру, и только христианство было в
силах чрез боговоплогцение «примирить» (по слову ап. Павла) расколовшееся религиозное самосознание.
Но, с другой
стороны, это человечество, как подвластное
силе греха, спасено быть не может, следовательно, оно должно стать иным, перестав быть самим собой, должно сразу быть тем же и не тем же, другим для самого себя.
Но для этой цели недостаточно было усвоения лишь отдельных
сторон человечества, надо было принять его всецело, в наибольшей полноте и
силе, со всеми страданиями, мукой богооставленности и смерти.
Тем не менее творческие усилия человека в теургии таинств являются лишь обусловливающими, но не производящими, ибо и недостойно совершаемое таинство сохраняет страшную свою
силу, и, с другой
стороны, никакими своими усилиями человеку нельзя его совершить.
Против такого индивидуализма прав даже элементарный научный социологизм, который умеет осязать общественное тело, с разных
сторон и разными методами познавая
силу социального сцепления и наследственности, постигая характер социального детерминизма в его статике и динамике.
С одной
стороны, мир, созданный
силой божественной любви, премудрости и всемогущества, имеет в них незыблемую свою основу, и в этом смысле мир не может не удаться, божественная премудрость не способна допустить ошибки, божественная любовь не восхощет ада как окончательной судьбы творения.
Неточные совпадения
Кажись, неведомая
сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и все летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит с обеих
сторон лес с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога невесть куда в пропадающую даль, и что-то страшное заключено в сем быстром мельканье, где не успевает означиться пропадающий предмет, — только небо над головою, да легкие тучи, да продирающийся месяц одни кажутся недвижны.
— Он стал стучать в дверь изо всей
силы; я, приложив глаз к щели, следил за движениями казака, не ожидавшего с этой
стороны нападения, — и вдруг оторвал ставень и бросился в окно головой вниз.
С другой
стороны, молодые, свежие
силы, пропадающие даром без поддержки, и это тысячами, и это всюду!
— Позвольте, позвольте, я с вами совершенно согласен, но позвольте и мне разъяснить, — подхватил опять Раскольников, обращаясь не к письмоводителю, а все к Никодиму Фомичу, но стараясь всеми
силами обращаться тоже и к Илье Петровичу, хотя тот упорно делал вид, что роется в бумагах и презрительно не обращает на него внимания, — позвольте и мне с своей
стороны разъяснить, что я живу у ней уж около трех лет, с самого приезда из провинции и прежде… прежде… впрочем, отчего ж мне и не признаться в свою очередь, с самого начала я дал обещание, что женюсь на ее дочери, обещание словесное, совершенно свободное…
Но тот, казалось, приближался таинственно и осторожно. Он не взошел на мост, а остановился в
стороне, на тротуаре, стараясь всеми
силами, чтоб Раскольников не увидал его. Дуню он уже давно заметил и стал делать ей знаки. Ей показалось, что знаками своими он упрашивал ее не окликать брата и оставить его в покое, а звал ее к себе.