В Английской революции, как имеющей религиозную основу, народ еще рассматривается в качестве суверена ex iure divino, во Французской же, как и во всех дальнейших революциях,
речь идет о неразгаданной, но для всех явной реальности коллектива, воля которого священна, а потому и есть высший источник правообразования.
Неточные совпадения
Поэтому
речь идет здесь
о формальной или, так сказать, «трансцендентальной» природе религии, а не
о том либо ином содержании религиозных представлений; далее, не
о психологической стороне религии, но об условиях объективной значимости ее содержания, по отношению к которому психология представляет собой только среду, обстановку, фактическую наличность.
Фактическая обусловленность и второй критики Канта еще более очевидна, чем даже в первом случае, ибо
речь идет здесь уже не
о познании, логика которого кажется для всех более или менее принудительной, но
о направлении воли, природа которой состоит в свободе.
(Разумеется,
речь идет не
о хронологическом, но трансцендентально-логическом соотношении.)
Если же миф есть событие, то и мыслить его надо сугубо реалистически: иначе сказать, в мифе
речь идет не об отвлеченных понятиях, но
о самих реальностях.
Содержание мифа всегда конкретно,
речь идет в нем не
о боге вообще и человеке вообще, но об определенной форме или случае определенного богоявления Подлежащее мифа, его субъект, может быть обозначено только «собственным», а не «нарицательным», родовым именем.
«В философии, которая есть теология, единственно только и
идет речь о том, чтобы показать разум религии» (394).
Из общего учения Канта об антиномиях сюда имеет отношение «третье противоречие трансцендентальных идей» во второй, космологической, антиномии.
Речь идет тут
о конечной причине мира, относительно которой одновременно имеют силу следующие тезис и антитезис (Kritik der reinen Vernunft, Reclam's Ausg., 368–369 ел...
Речь идет здесь
о том, подлежит ли разум, условность и относительность которого обнаруживается в антиномичности его структуры, благодатному преображению вместе со всем миром?
Нет,
речь здесь
идет о совершенном ничто, которое Бог призвал к бытию,
о той тьме, которая есть просто не-свет, а потому даже и не-тъма, ибо положительное понятие тьмы полагается лишь светом, так же как положительное начало небытия полагается бытием.
Речь идет здесь
о некотором выделении существа жены из существа мужа.
Речь идет, конечно, не
о произвольном установлении имен, но об их нахождении.
Можно думать, что здесь
речь идет не
о телесном, но лишь духовном воскресении.
Итак, «воскресение первое»,
о котором говорит Апокалипсис, представляет собой до известной степени противоположность тому,
о чем
идет речь в «проекте» Федорова как
о трудовом, постепенном воскрешении: там предполагается, по всей видимости, воскресение душевно-духовное, но еще не телесное, здесь же именно телесное, и только телесное, которое, однако, будто бы должно явиться и духовным. И вполне позволительно поставить вопрос: следует ли стремиться к такому воскрешению?
Действительно,
о чем же именно
идет речь, когда говорят
о «теургических» задачах искусства и в каком смысле возможно и правомерно их утверждать?
Надлежит отчетливо поставить вопрос:
о какой «теургии»
идет речь у Вл: Соловьева и у других?
Агония».], то не
о самодержавной конституции славянофильской
идет здесь
речь (ибо эта кабинетная и маниловская мечта сродни подобным же мечтаниям у анархистов и, вообще говоря, ничего не имеет в себе апокалипсического), но
о некоем преодолении власти.
Но, конечно, вопрос этот имеет смысл только в Церкви, и
речь идет здесь не
о политике в обычном смысле слова, а именно
о религиозном преодолении «политики»,
о том преображении власти, которое и будет новозаветным
о ней откровением.
В нем действительно не дается еще ответа на религиозную проблему общественности, в которой
речь идет столько же
о равенстве, сколько и об иерархическом различии человечества, или, иначе выражая ту же мысль, не только
о духовном, но и
о душевном человеке, в состав которого входит и его мистическая органичность.
Не
о духе только, но и
о плоти, и притом
о социальной, точнее всечеловеческой плоти,
идет здесь
речь, об ее спасении и просветлении, а далее и об узрении человечества, как того живого существа, Адама-Кадмона, Grand etre,
о котором в единогласном прозорливстве говорят еврейские каббалисты,
О. Конт, Вл. Соловьев.
Тощий жид, несколько короче Янкеля, но гораздо более покрытый морщинами, с преогромною верхнею губою, приблизился к нетерпеливой толпе, и все жиды наперерыв спешили рассказать ему, причем Мардохай несколько раз поглядывал на маленькое окошечко, и Тарас догадывался, что
речь шла о нем.
Неточные совпадения
О чем бы разговор ни был, он всегда умел поддержать его:
шла ли
речь о лошадином заводе, он говорил и
о лошадином заводе; говорили ли
о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки; было ли рассуждение
о бильярдной игре — и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли
о добродетели, и
о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине знал он прок;
о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и
о них он судил так, как будто бы сам был и чиновником и надсмотрщиком.
Он изредка бараньим и мутным взглядом глядел на оратора, но, очевидно, не имел никакого понятия,
о чем
идет речь, и вряд ли что-нибудь даже и слышал.
Вот, если б дело
шло о деньгах,
речь иная:
А тем вошёл в такую
славу // Он в муравейнике своём, // Что только и
речей там было, что
о нём.
Заходила ли
речь о мертвецах, поднимающихся в полночь из могил, или
о жертвах, томящихся в неволе у чудовища, или
о медведе с деревянной ногой, который
идет по селам и деревням отыскивать отрубленную у него натуральную ногу, — волосы ребенка трещали на голове от ужаса; детское воображение то застывало, то кипело; он испытывал мучительный, сладко болезненный процесс; нервы напрягались, как струны.