Неточные совпадения
Самый факт науки предшествует анализу и дает для него материал (критика приходит всегда post factum [После свершившегося факта, задним числом (лат.).]), но она стремится удалить из этого факта то, что в нем есть фактичного, генетического, психологического, и выделить из него то, что образует в нем познавательную схему, значимость, смысл; другими словами, критика
рассматривает факт лишь
как место категорий или частный случай категориального синтеза.
И это потому, что он не видел в религии самостоятельной области духа, и не считал религиозного сознания совершенно особой, самобытной стихией сознания вообще, но
рассматривал религию исключительно в плоскости этики, считая ее
как бы музыкой морали и, пожалуй, ее восполнением.
Но в этом смысле в психологизме могут считаться повинны решительно все деятельности духа: разве познание не есть также факт душевной жизни, разве мораль не имеет своей психологии (более придирчивые критики и
рассматривают мораль лишь
как психологический факт)?
И, однако, это отнюдь не значит, чтобы вера была совершенно индифферентна к этой необоснованности своей: она одушевляется надеждой стать знанием, найти для себя достаточные основания [Так, пришествие на землю Спасителя мира было предметом веры для ветхозаветного человечества, но вот
как о нем говорит новозаветный служитель Слова: «о том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что
рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни (ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам), о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам» (1 поел. св. Иоанна. 1:1–3).].
Т. 1. С. 225.]. «Философия
рассматривает, следовательно, абсолютное, во-первых,
как логическую идею, идею,
как она существует в мысли,
как ее содержанием являются сами определения мысли.
Это свидетельствует о развитии духа научности вообще, а вместе с тем и о творческом упадке религии, при котором коллекционирование чужих сокровищ заставляет забывать о своей собственной бедности [Такое значение развития науки о религии отметил еще Гегель: «Если познание религии понимается лишь исторически, то мы должны
рассматривать теологов, дошедших до такого понимания,
как конторщиков торгового дома, которые ведут бухгалтерию только относительно чужого богатства, работают лишь для других, не приобретая собственного имущества; хотя они получают плату, но их заслуга только в обслуживании и регистрировании того, что составляет имущество других…
Еще в «Феноменологии духа» Гегель дал следующую меткую характеристику «исторического» направления в немецком богословии, которое сделалось столь влиятельно в наши дни: «Просветительство (Die Aufklärung) измышляет относительно религиозной веры, будто ее достоверность основывается на некоторых отдельных исторических свидетельствах, которые, если
рассматривать их
как исторические свидетельства, конечно, не могли бы обеспечить относительно своего содержания даже степени достоверности, даваемой нам газетными сообщениями о каком-нибудь событии; будто бы, далее, ее достоверность основывается на случайности сохранения этих свидетельств, — сохранении, с одной стороны, посредством бумаги, а с другой — благодаря искусству и честности при перенесении с одной бумаги на другую, и, наконец, на правильном понимании смысла мертвых слов и букв.
Не подвергая вопроса философскому углублению и
рассматривая его преимущественно со стороны религиозно-практической, они считают
как бы саму собою разумеющеюся идею отрицательного богословия.
Итак, ежели мы
рассматриваем Его,
как неоткрывающего себя самого, то не можем ничего о Нем сказать, кроме того, что Он есть вечная единица в простоте.
Очевидно, далее, что если
рассматривать вселенную
как само Абсолютное («субстанцию» или божество), то она не может же почитаться за таковое в своем бытийном лике, т. е. в бывании, Werden, последнее неизбежно должно тогда отрицаться в онтологической подлинности своей.
Рассмотришь вещь,
как она пребывает в Боге, — она есть Бог и единство.
Поэтому, если смотреть из прошлого и настоящего в будущее, вообще
рассматривать мир во времени и из времени, он представляется
как неопределенное множество разных возможностей, из которых только одна избирается и осуществляется тварной свободой.
Мы должны
рассматривать настоящее состояние вселенной
как следствие ее предыдущего состояния и
как причину последующего.
Приближаясь в этом отношении к Плотину, Ориген
рассматривает сотворение мира и облечение плотью духа,
как некоторое ниспадение — καταβολή [Многозначное греч. слово, которое можно перевести
как: сбрасывание, низвержение, разрушение, но и — основание чего-либо, распространение.] [Творения Оригена.
Если нельзя
рассматривать язычество на всем протяжении его существования
как сплошную ложь и демонолатрию, то
как определить его правду, или природу своеобразных его откровений?
Идея жертвы есть поэтому отрицание логического закона тожества, ибо ее логика
рассматривает нетожественное
как тожественное.
Рассматривая и ее
как отвлеченное время, мы, в сущности, не встречаем логических препятствий к тому, чтобы раздвинуть это время в бесконечность, по крайней мере со стороны будущего, ибо это отвлеченное время ведь не знает смерти, представляющей собой
как бы конец самого времени.
Отменяет ли эта новая, неизведанная еще «теургия» божественную теургию,
как изжитую уже и обветшалую форму религиозной жизни, ставя на ее место творческую энергию человека, или же
рассматривает себя
как вновь созревающий плод на ее вековечном древе?
Пока искусство оставалось храмовым и само
рассматривало себя лишь
как средство для культа, его душа была вполне успокоена этим сознанием.
Если
рассматривать ее идею
как творческую мечту, идеальную проекцию, она символически выражает недосягаемое в искусстве софиургийное устремление (и так истолковала ее нежданная смерть).
Неточные совпадения
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу,
рассматривали, кто,
как, в чем и на чем ехал, считая числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся
рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
—
Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он
рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так что никак нельзя было узнать,
какого роду был Чичиков.
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь человека, потому что, если не
рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего не добьешься: а
как с участием его расспросишь,
как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит о смягчении, и ожесточенья ни против кого нет, потому что ясно видит, что не я его наказываю, а закон.
— Да чего вы скупитесь? — сказал Собакевич. — Право, недорого! Другой мошенник обманет вас, продаст вам дрянь, а не души; а у меня что ядреный орех, все на отбор: не мастеровой, так иной какой-нибудь здоровый мужик. Вы
рассмотрите: вот, например, каретник Михеев! ведь больше никаких экипажей и не делал,
как только рессорные. И не то,
как бывает московская работа, что на один час, — прочность такая, сам и обобьет, и лаком покроет!
Когда экипаж въехал на двор, господин был встречен трактирным слугою, или половым,
как их называют в русских трактирах, живым и вертлявым до такой степени, что даже нельзя было
рассмотреть,
какое у него было лицо.