Неточные совпадения
Отвечая на этот чисто аналитический и критический вопрос, Кант установил, как ему это казалось (а многим кажется и до сих пор),
основу общезначимых суждений для науки и в своем
учении об опыте попытался выковать броню, предохраняющую от скептицизма, причем фактические условия познания были возведены им в ранг основоположных, категориальных синтезов.
Здесь мы имели в виду лишь отличить и противопоставить
учение о чувстве как
основе религии
учению о вере, причем главное отличие первого мы видим в субъективности, бесформенности, аморфности религиозного чувства, его алогичности, переходящей в антилогичность, в его адогматизме и религиозной слепоте.
И самое
учение Платона об идеях как
основе познания может быть понято как
учение о мифической структуре мысли, миф, касание трансцендентного, «умного бытия», предшествует логически, дает
основу для отвлеченного рационального познания [Cp. свящ.
Учение Платона об идеях, вершиной которых является идея Блага, само Божество, необходимо имеет два аспекта, вверх и вниз: идеи имеют самосущее бытие в «умном месте», представляя собой нечто трансцендентное мировому бытию, как быванию, но они же его собой обосновывают, бытие причастно им, а они бытию, между двумя мирами существует неразрывная связь — причины и следствия,
основы и произведения, эроса и его предмета и т. д.
Плотин, глава неоплатонической школы, представляющий собой вершину метафизической спекуляции Греции, в
основу своего сложного и далеко неясного в подробностях мировоззрения полагает
учение об абсолютном Первоначале, которое чаще всего называет Единым (Εν), иногда Благом (Αγαθόν).
Есть опасность, что с этим
учением подрывается
основа и собственной величественной системы богословия св.
В
учении этого гениального мыслителя XV века, еще ждущего надлежащего изучения, идея трансцендентности Бога, составляющая сущность отрицательного богословия, положена в
основу его системы, и даже положительное его
учение о Боге понятно только в свете этой центральной идеи.
Как нужно понимать божественное ничто в
учении Беме: как трансцендентное НЕ-что, или как эккегартовское Gottheit, или как гегелевское диалектическое ничто, из которого вытекает с необходимостью все и в котором завито это все, или как спинозовскую субстанцию, лежащую в
основе модусов, или как плотиновское Единое, из которого эманирует мир?
Знакомому с творениями Беме и своеобразием его изложения будет понятно, если мы скажем, что на этот, в сущности, основной и принципиальный вопрос не может быть дано бесспорного ответа, и создается возможность различного понимания даже самых
основ этого
учения, впрочем, еще ожидающего внимательного и всестороннего исследования и систематизации [Литература о Беме, как известно, небогата.
Эта проблема вполне аналогична проблеме Эккегарта (знакомство с которым определенно чувствуется в соответствующих
учениях Беме) [Schwarz (1. с., 553) даже называет Беме, конечно, преувеличенно, «ein Neuschöpfer und geistiger Vollender der Gedanken Eckeharts»127.], именно о возникновении в первоначальном, чистом Ничто одновременно и Бога и мира, или о теологическом «reiner Ursprung» [Чистое первоначало (или первоисточник) (нем.) — одно из основных понятий в философии Г. Когена, обозначающее тот или иной исходный элемент, на
основе которого формируется все достояние мышления.
Должны существовать идеи не только настоящих вещей, но и прошедших, даже идеи отрицания, относительного, гибнущего, смерти, уничтожения и под Сила этого аргумента заключается в прямом отожествлении понятий, возникающих в мире явлений и по поводу их, с самыми идеями, но это прямолинейное отожествление отнюдь не вытекает из платоновского
учения, ибо мир идей, хотя и имманентен миру явлений, как его
основа, но вместе с тем и принципиально от него отличается Идеи в нем погружены в становление и небытие, терпят многочисленные преломления и отражения, собственно и составляющие область относительного.
Я не видал того, что невозможно в одно и то же время исповедывать Христа-бога,
основа учения которого есть непротивление злому, и сознательно и спокойно работать для учреждения собственности, судов, государства, воинства, учреждать жизнь, противную учению Христа, и молиться этому Христу о том, чтобы между нами исполнялся закон непротивления злому и прощения.
Неточные совпадения
Но его
учение о свободе, положенное в
основу его философии и его богословия, возможно было только после
учения об автономии, о свободе духа Канта и немецкого идеализма.
Учение о творческом развитии предполагает свободу как
основу необходимости и личность как
основу всякого бытия.
Учение о законности наказания не только не содействовало и не содействует лучшему воспитанию детей, не содействует лучшему устройству обществ и нравственности всех людей, верящих в наказание за гробом, но произвело и производит неисчислимые бедствия: оно ожесточает детей, ослабляет связь людей в обществе и развращает людей обещанием ада, лишая добродетель ее главной
основы.
Основа общественного устройства язычников было возмездие и насилие. Так это и должно было быть.
Основа нашего христианского общества, казалось бы, неизбежно должна быть любовь и отрицание насилия. А между тем насилие всё еще царствует. Отчего это? Оттого, что то, что проповедуется под именем
учения Христа, не есть это
учение.
Учение о любви к одному человечеству имеет в
основе своей общественное жизнепонимание.