Неточные совпадения
Т. 5. С. 296).], и в то же
время оно притязает на объективность и общезначимость своих оценок, что и приводит Канта к постановке вопроса: «как возможны синтетические суждения a priori в области эстетики?» Художественный вкус поэтому становится у Канта «Vermögen» [Способность, возможность, сила (нем.).] и рассматривается как аналогичная разуму способность a priori оценивать сообщаемость (Muttheilbarkeit) чувств, которые связаны с данным представлением (без посредства понятия) (160) [«Вкус можно было бы даже
определить как способность суждения о том, чему наше чувство придает всеобщую сообщаемостъ без посредства понятия» (Кант И. Соч...
Вот почему, вообще говоря, так трудно
определить момент уверования или утраты веры, ибо и действительности уверование всегда и непрерывно вновь совершается, есть единый растянутый во
времени акт, и всегда неверие, как темная трясина, подстерегает каждое неверное движение, каждое колебание на пути веры [Отсюда следует, между прочим, в какой иллюзии находятся некоторые протестантские секты (баптисты, методисты), внушающие последователям своим умеренность в их совершившейся уже спасенности; и насколько мудрее и здесь оказывается православие, которое остерегает от этой уверенности как гибельной иллюзии («прелести»), указывая на необходимость постоянной борьбы с миром, «списания», но не «спасенности».].
Потому церковное богатство догматов, как задача, всегда превышает наличность религиозного опыта, но в то же
время и всегда в него входит, его
определяет.
Он называет «бредом о творении» (creatürlicher Wahn) мысль, «будто Бог есть нечто чуждое, и пред
временем создания тварей и этого мира держал в себе в троице своей мудростью совет, что Он хочет сделать и к чему принадлежит всякое существо, и таким образом сам почерпнул из себя повеление (Fürsatz), куда надо
определить какую вещь [IV, 405.].
Однако именно то, что может раскрываться во
времени, существует от вечности, а Шеллинг, вместо этого само
время, т. е. мировой процесс, вводит в недра Божества, Его им
определяет.
«Вечность есть
время, когда останавливается в движении, а
время есть вечность, когда умеряется как выражающееся в движении, так что можно
определить вечность как
время, лишенное движения, а
время как вечность, измеряемую движением».], есть не что иное, как вечность, простершаяся в бытие, творчески объявшая ничто.
Дерсу шел молча и смотрел на все равнодушно. Я восторгался пейзажами, а он рассматривал сломанный сучок на высоте кисти руки человека, и по тому, куда прутик был нагнут, он знал о направлении, в котором шел человек. По свежести излома он
определял время, когда это произошло, угадывал обувь и т.д. Каждый раз, когда я не понимал чего-нибудь или высказывал сомнение, он говорил мне:
Они также не были покойны, что было заметно по постоянно лихорадочному настроению, но они, видимо, знали, когда и что произойдет, и с безошибочностью, вероятно, даже могли
определить время, когда грянет всеми ожидаемый удар грома.
Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю я час //
Определять обедом, чаем // И ужином. Мы
время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах // Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Сочинение это долженствовало обнять всю Россию со всех точек — с гражданской, политической, религиозной, философической, разрешить затруднительные задачи и вопросы, заданные ей
временем, и
определить ясно ее великую будущность — словом, большого объема.
Поверенный распорядился и насчет постройки дома:
определив, вместе с губернским архитектором, количество нужных материалов, он оставил старосте приказ с открытием весны возить лес и велел построить сарай для кирпича, так что Обломову оставалось только приехать весной и, благословясь, начать стройку при себе. К тому
времени предполагалось собрать оброк и, кроме того, было в виду заложить деревню, следовательно, расходы было из чего покрыть.
Звездная палата, не меньше ужасная в свое
время в Англии, как в Испании инквизиция или в России Тайная канцелярия,
определила число печатников и печатных станов; учредила освобождателя, без дозволения которого ничего печатать не смели.
Только в самое последнее
время, по поводу своих отношений к Анне, Вронский начинал чувствовать, что свод его правил не вполне
определял все условия, и в будущем представлялись трудности и сомнения, в которых Вронский уж не находил руководящей нити.