Неточные совпадения
Духовный источник мироутверждения заключается в обращенности духа ко многому и отвращенности от Божественного единого ничто [Эта жизнь (тварности и раздора) должна прийти в ничто… таким
образом в той же жизни, в какой я ощущаю свою яйность (Ichheit), грех и
смерть; она должна сойти в ничто, ибо в жизни, каковая есть Бог во мне, я враждебен смерт и и греху; и по жизни, которая есть еще в моей яйности, я чужд ничто как Божеств» (dem Nichts als der Gottheit) (IV, 359, § 63).
Таким
образом, одна основная метафизическая и космическая катастрофа грехопадения, введя в мир
смерть, обусловила и вызвала другую космическую катастрофу, но уже благую и радостную, — воскресение мертвых, предваряемое воскресением Одного — Первенца от мертвых, и преображение всего мира через создание «новой земли и нового неба, в них же правда живет».
Таким
образом, земное в ней. умерло, а другое жило вечно, так она снова превратилась в непорочную стыдливую деву не в
смерти, а в благословении…
Однако в этом единении с миром для человека таится и опасность, которая может угрожать ему даже и
смертью, хотя «Бог и не сотворил
смерти», но «создал человека для нетления и соделал его
образом вечного бытия Своего» (Прем.
2:6-10: «Он, будучи
образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил самого себя, приняв
образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став, как человек; смирил себя, быв послушным даже до
смерти, и
смерти крестной.
Смена поколений, во
образе коей только и существует теперь единое человечество, представляет собой, конечно, некое пожирание детьми отцов, своего рода dance macabre, пляску
смерти, но именно в чередовании поколений возникает история как конкретное время.
Он ничего не думал: хорошенькая сестра, нога Марцова с движущимися в чулке пальцами, мрак, бомбы и различные
образы смерти смутно носились в его воображении.
Тщета всякого счастия и всякого стяжания пронизала его вместе с
образом смерти Калерии… Все бросить, превратиться в простеца, дойти до высокого юродства Михаила Терентьича Аршаулова?!
Потеряв сознание в минуту своего неожиданного похищения из родительского дома, она не выходила из обморока во все время, пока конный отряд Плодомасова несся, изрывая железом копыт черную грязь непроезжих полей; она не пришла в себя во время короткой передышки, данной коням после сорокаверстной перескачки, и в этом видимом
образе смерти достигла гнезда плодомасовского боярина.
Неточные совпадения
Блажен, если близкий взор
смерти образ мыслей его переценил и дал жизненным его сокам другое течение.
Анна Андреевна. Перестань, ты ничего не знаешь и не в свое дело не мешайся! «Я, Анна Андреевна, изумляюсь…» В таких лестных рассыпался словах… И когда я хотела сказать: «Мы никак не смеем надеяться на такую честь», — он вдруг упал на колени и таким самым благороднейшим
образом: «Анна Андреевна, не сделайте меня несчастнейшим! согласитесь отвечать моим чувствам, не то я
смертью окончу жизнь свою».
Я узнал только, что он некогда был кучером у старой бездетной барыни, бежал со вверенной ему тройкой лошадей, пропадал целый год и, должно быть, убедившись на деле в невыгодах и бедствиях бродячей жизни, вернулся сам, но уже хромой, бросился в ноги своей госпоже и, в течение нескольких лет примерным поведеньем загладив свое преступленье, понемногу вошел к ней в милость, заслужил, наконец, ее полную доверенность, попал в приказчики, а по
смерти барыни, неизвестно каким
образом, оказался отпущенным на волю, приписался в мещане, начал снимать у соседей бакши, разбогател и живет теперь припеваючи.
«Теперь уже поздно противиться судьбе моей; воспоминание об вас, ваш милый, несравненный
образ отныне будет мучением и отрадою жизни моей; но мне еще остается исполнить тяжелую обязанность, открыть вам ужасную тайну и положить между нами непреодолимую преграду…» — «Она всегда существовала, — прервала с живостию Марья Гавриловна, — я никогда не могла быть вашею женою…» — «Знаю, — отвечал он ей тихо, — знаю, что некогда вы любили, но
смерть и три года сетований…
Их речи, долетая в кабинет к нему, вызывали в его памяти жалкий
образ Нехаевой, с ее страхом
смерти и болезненной жаждой любви.