Неточные совпадения
И если может показаться иным, что неуместно во время всеобщего землетрясения такими «отвлеченностями»,
то нам, наоборот, представляется обострение предельных вопросов религиозного сознания как бы духовной мобилизацией для войны в высшей, духовной
области, где подготовляются, а в значительной мере и предрешаются внешние события.
Т. 5. С. 296).], и в
то же время оно притязает на объективность и общезначимость своих оценок, что и приводит Канта к постановке вопроса: «как возможны синтетические суждения a priori в
области эстетики?» Художественный вкус поэтому становится у Канта «Vermögen» [Способность, возможность, сила (нем.).] и рассматривается как аналогичная разуму способность a priori оценивать сообщаемость (Muttheilbarkeit) чувств, которые связаны с данным представлением (без посредства понятия) (160) [«Вкус можно было бы даже определить как способность суждения о
том, чему наше чувство придает всеобщую сообщаемостъ без посредства понятия» (Кант И. Соч...
Жизнь святых, подвижников, пророков, основателей религий и живые памятники религии: письменность, культ, обычай, словом,
то, что можно назвать феноменологией религии, — вот что, наряду с личным опытом каждого, вернее вводит в познание в
области религии, нежели отвлеченное о ней философствование.
Самобытность религии основана на
том, что религия обладает своим способом опознания Божества, или органом трансцендентного, своим удостоверением или (если распространить на
область религиозной жизни понятие опыта, как сделал это Джемс) своим особым опытом.
Хотя собственная
область веры есть свышепознаваемое, трансцендентное Божество, но она распространяется и на
то, что принципиально не недоступно для знания, однако таково лишь для данного момента: таковы не наступившие еще, но имеющие наступить события, вообще будущее, или же прошедшие, но вне человеческого ведения лежащие события — прошлое.
Это не
та область таинственного, до которой падки суеверные люди, сплошь и рядом чуждые веры; это не
область тайн или секретов, которые оберегаются от непосвященного («Geheimwissenschaft» [Букв.: тайное знание, тайноведение (нем.).
Оккультизм есть лишь особая
область знания, качественно отличающегося от веры [Для примера вот одно из многих суждений этого рода: «Тайное знание» подчиняется
тем же законам, как и всякое человеческое знание.
Он делает это в
том роде и с
тою строгостью, как это подобает в духовной
области.
Места для веры и откровения здесь не остается, н если и можно говорить об откровениях высших сфер в смысле «посвящения»,
то и это посвящение, расширяя
область опыта, качественно ее не переступает, ибо и иерархии эти принадлежат тоже еще к «миру», к
области имманентного.
Как известно, главная мысль Шлейермахера состоит в
том, что собственная
область религии есть чувство, которое по природе своей религиозно.
Таковы исключительно элементы религии, но вместе с
тем все они и принадлежат сюда; нет чувства, которое не было бы религиозным (курс. мой), или же оно свидетельствует о болезненном и поврежденном состоянии жизни, которое должно тогда обнаружиться и в других
областях.
Ибо если они должны иметь значение,
то они принадлежат к познанию, а что принадлежит к последнему,
то уже лежит в иной, не религиозной
области жизни» («Речи о религии», перев. С. Л. Франка, стр.47).
«Так утверждает оно (благочестие) свою собственную
область и свой самобытный характер лишь
тем, что оно всецело выходит за пределы и науки, и практики, и лишь когда оно стоит рядом с последними, общая сфера духа всецело заполнена, и человеческая природа с этой стороны завершена» (38).
Что вы знаете или мните о природе вещей, лежит далеко в стороне от
области религии: воспринимать в нашу жизнь и вдохновляться в этих воздействиях (вселенной) и в
том, что они пробуждают в нас, всем единичным не обособленно, а в связи с целым, всем ограниченным не в его противоположности иному, а как символом бесконечного — вот что есть религия; а что хочет выйти за эти пределы и, напр., глубже проникнуть в природу и субстанцию вещей, есть уже не религия, а некоторым образом стремится быть наукой…
Между
тем замысел учения Шлейермахера в
том именно и состоит, чтобы отвести религии
область чувства в его обособленном существовании.
Если Шлейермахер
областью религии признает чувство вообще,
то Кант за таковую
область считает моральное чувство, которое и является органом веры.
Учение Канта о «разумной вере» страдает половинчатостью, это полувера-полуразум: хотя ею переступается
область познаваемого разумом, но в
то же время разум не хочет отказаться от своего господства и контроля и в этой чуждой ему
области [Для противоречивости и двойственности идей Канта в вопросе о вере характерна глава «Критики практического разума» под заглавием: «Каким образом возможно мыслить расширение чистого разума в практическом отношении, не расширяя при этом его познания как разума спекулятивного?» Здесь «теоретическое познание чистого разума еще не получает прироста.
Области этической оценки подлежит ведь только личное усилие, борьба и подвиг, а не безличная дрессировка, между
тем как сплошь и рядом эти
области смешиваются между собою и всякого рода утилитарная годность принимается за моральную ценность.
И если индивидуальная истина есть вообще contradictio in adjecto даже в
области познания,
то уж
тем более в
области религии, где каждый отдельный индивид перед лицом Бога ощущает себя как человек или как человечество.
Нахождение, живое приобщение к Истине явилось бы
тем самым и преодолением философии, ибо сама философия проистекает из
той расщепленности бытия, его неистинности, при котором мышление оказывается обособленной
областью духа, — «отвлеченным».
Дело в
том, что наука строится по известным заданиям, она ставит себе лишь определенные проблемы, а соответственно сосредоточивает и свое внимание лишь на известных явлениях, отметая другие (напр., очевидно, что вся религиозно-историческая наука при ее основоположном и методическом рационализме строится на принципиальном отрицании чуда, и поэтому все элементы чудесного в религии, без которых, быть может, нельзя и понять последнюю, она относит к
области легенд и сказок).
Раз уже появилась наука с ее методами, было бы противоестественно, если бы она в силу
той или иной догматической предвзятости, клерикальной или атеистической ортодоксии закрыла свои глаза и отвела руки от столь существенной
области научного изучения, как феноменология религии.
То обстоятельство, что научное исследование нередко связывается с настроениями, враждебными религии, не должно закрывать
того факта, что в науке религия получает новую
область жизненного влияния.
Ибо, если есть
область, в которой неадекватность мышления своему предмету ясна уже в самой проблеме,
то это, конечно, религия, опирающаяся на единство трансцендентного и имманентного.
Трансцендентность Божества можно выражать одинаково как чрез НЕ-что, так и чрез НЕ-кто; поскольку что есть выражение окачествованности бытия, а кто его субъектности или субстанциальности — вся
область бытия есть кто, или что, вернее,
то и другое вместе.
Потому
те из представителей «отрицательного богословия», которые, отрицая в применении к Божеству всякое кто или что,
тем не менее оставляют в качестве единственного его атрибута бытие, взятое в его противоположности к небытию, неправомерно вводят в трансцендентную идею Божества определение, заимствованное из
области имманентного [Так, напр., Филон Александрийский, утверждая бескачественность Бога, в
то же время приписывает ему, в качестве единственного определения, бытие: о ων (Vita Mos. 1 (14) 75. IV, 115).
И если отвечают, что Он есть
то или
то, разве
тем не останавливаются на определенном и ограниченном состоянии?» «Ведь все, о чем можно высказать или помыслить, что оно есть, не может превзойти
области сущего, но должно по праву рассматриваться или как часть п целом, или как наличное в своих частях целое, или как форма в роде, или как наличный в своих формах род, или как вид в частностях, или как все охватывающее это единство.
Он не знает, что Он есть нечто, ибо Он познает, что Он вовсе не принадлежит к
той области, которая в каком-либо смысле может быть познана и о которой можно высказать или помыслить, что она есть» [De div. nat., lib.
Все, что Он есть в своем вечном, безначальном рождении и
области,
того причастно и творение.
Это возникновение не может мыслиться по категории причинной связи, мир не есть следствие, а Бог не есть его причина, и это не только потому, что Бог понятый как первопричина уже включается в причинную цепь, в
область относительного, но и потому, что causa aequat effectum [Причина равна действию (лат.).], причина объясняет следствие, лишь находясь с ним в
той же плоскости, при творении же мы имеем, μετάβασις εις άλλο γένος, скачок от Абсолютного к относительному, и причинное объяснение здесь не пользует нимало.
Если что-либо бывает,
то необходимо ему из чего-либо возникать и куда-либо возвращаться, ибо безвоздушная
область чистого небытия остается за пределами досягаемости.
Должны существовать идеи не только настоящих вещей, но и прошедших, даже идеи отрицания, относительного, гибнущего, смерти, уничтожения и под Сила этого аргумента заключается в прямом отожествлении понятий, возникающих в мире явлений и по поводу их, с самыми идеями, но это прямолинейное отожествление отнюдь не вытекает из платоновского учения, ибо мир идей, хотя и имманентен миру явлений, как его основа, но вместе с
тем и принципиально от него отличается Идеи в нем погружены в становление и небытие, терпят многочисленные преломления и отражения, собственно и составляющие
область относительного.
Вследствие своего центрального положения в мире, существенно связанного с двуполостью, человек имеет самостоятельную
область, где он призван к самобытному, царственному существованию, между
тем как ангелы, вестники Божий, такой
области не имеют.
По-видимому, в первую очередь дело идет здесь о каком-то грехе в
области пола, — это явствует из
того, что после вкушения плода жена стала чувствовать в себе самку, а потому стыдиться своего тела.
Здесь недостаточно общей ссылки на
то, что мир является
областью Логоса в особом и исключительном смысле.
Область теургии не ограничивается одним священством, есть и другие служения, отмеченные печатью богодейства [Сюда относится общее суждение ап. Павла: «Дары различны, но Дух один и
тот же; и служения различны, а Господь один и
тот же; и действия различны, а Бог один и
тот же, производящий все во всех.
То, что дано тварному существу и составляет
область его мощи, есть и его власть, однако она не осознается им как таковая.
Лишь когда в нем рождается ложная претензия и на
то, что ему неприсуще, когда
тем самым фактически опознается не только его мощь, но и немощь, ограниченность, тогда пробуждается «знание добра и зла» в
области власти.
И если мы еще чего-либо чаем на земле в
области религиозных откровений, это служит признаком
того, что история внутренно еще не окончилась, независимо от продолжительности остающегося для нее времени (ибо густота или насыщенность времени бывает различна, и скорость событий изменяется с его темпом).