Чванный, благосклонный тон предисловий, изобилие примечаний от переводчика, мешающих мне сосредоточиться, знаки вопроса и sic [Так (лат.).] в скобках, разбросанные щедрым переводчиком по всей статье или книге, представляются мне покушением и на
личность автора, и на мою читательскую самостоятельность.
Он думал, что злость, напрягая и изощряя ум самого пошлого человека, может открыть в сочинении такие недостатки, которые ускользали не только от пристрастных друзей, но и от людей, равнодушных к
личности автора, хотя бы они были очень умны и образованны.
Неточные совпадения
И такой талант, как Шатобриан в своих «Memoires d'outre tombe» грешил, и как! той же постоянной возней с своим «я», придавая особенное значение множеству эпизодов своей жизни, в которых нет для читателей объективного интереса, после того как они уже достаточно ознакомились с
личностью, складом ума, всей психикой
автора этих «Замогильных записок».
Автор рецензии очень сочувственно отнесся ко мне как молодому беллетристу; но самую
личность героя она подвергла довольно строгому моральному анализу, найдя, что он только"сентиментальный эгоист".
Для них Герцен —
автор"С того берега", водрузивший на чужбине первый вольный русский станок, издатель"Колокола", поднявший до такой высоты наше общественное самосознание, — все это как бы уже не существовало, и они явились в роли самозваных судей его
личности и поведения.
В труппе почетное место занимали и два сверстника Василия Каратыгина, его брат Петр Андреевич и П.И.Григорьев, оба плодовитые драматурги,
авторы бесчисленных оригинальных и переводных пьес, очень популярные в Петербурге
личности, не без литературного образования, один остряк и каламбурист, другой большой говорун.
Прежде всего накинулись на самого
автора, на его
личность, одни с пренебрежительным сожалением «к его тупоумию, недальновидности и несообразительности», другие просто со слюною бешеной собаки, но это уже был крик нестерпимой боли, это были вопли Ситниковых и Кукшиных, которые почувствовали на себе рубцы бичующей правды. Критики этого направления провозгласили, что с этого времени и все прочие произведения Тургенева должны считаться ничего не стоящими.